И музыка и философия рождаются из тьмы, из мрака. Не из тени, нет, из темноты, из непроглядности, из мрака. А человеку нужен свет. Человек должен жить на ярком, постоянном, беспощадном свету, так,
Кай, Герда, Кай, Герда.
Герда, Герда, Герда, Кай.
Скачут кони удалые,
Свищут ветры ледяные.
А вас не огорошить ли
Принцессой на горошине.
------------------------
Потаскушка плечевая,
От трудов изнемогая,
Разузнала, что в заморском
Дальнем царстве Барбадосском,
Юный принц переживает.
Мол, жениться он желает,
Да невесту не найти.
В тот же день она в пути.
Заработала прилично
Ремеслом своим привычным
И добралась «автостопом»,
Сто коленок перебрав,
В горный маленький анклав.
Надо было приодеться,
Надо было где-то жить.
В результате – издержалась,
В кошельке ее осталась
Лишь горошина на дне,
В самой-самой глубине.
Вспомнив прежнюю работу,
Дама вышла на охоту.
Хоть в стране строги законы,
Ей чинившие препоны,
Не настолько часта сеть,
Чтоб прорех не разглядеть.
Некий юноша, Жан д’Арм,
Был охоч до всяких дам.
Углядевши нашу Машу ,
Сделав строгое лицо,
К ней подъехал с хитрецой.
Проводив ее в тюрьму,
Не оставил там одну.
За бутылочкой вина
Как-то так договорились,
А потом уединились.
Был к утру их план готов.
Принц, выгуливая в парке
Двух борзых на длинной спарке,
Обнаружил на скамье
Просто чудное виденье-
Не девица, загляденье.
Брючки, кофточка, прическа,
Томный взгляд куда-то вдаль,
Непритворная печаль.
Очарован юный принц.
И, едва не рухнув ниц,
Преклонил пред ней колена-
Ах, прекрасная Елена!
Принц стремглав домой помчался.
Начался переполох.
Гром победы раздавался.
Больше всех метался лох.
Не дремала наша Маша
Под Жан д’Армовым крылом.
Не жалея больше тела,
Принцем ночью овладела.
Много ли теленку надо,
Вымя в пасть- уже награда.
Утром строгой королеве
Предъявили синяки-
Вот, горошина лежала
Под периной, посмотри.
Так и стала наша Маша
Королевой Барбадо.
Что ж, по праву, не откажешь,
Столько стоило трудов.
В генеральских эполетах
Щеголяет и Жан д’Арм.
Не боится он наветов,
Не бросает прежних дам.
И конечно. не стесняясь,
Открывает иногда
Тайный ход.Куда?- Туда.
-----------------------------
Ну что, я огорошил вас
Принцессой на горошине?
А. Чегодаев, коротышка, врун.
Язык, к очкам подвешенный. Гримаса
сомнения. Мыслитель. Обожал
касаться самых задушевных струн
в сердцах преподавателей – вне класса.
Чем покупал. Искал и обнажал
пороки наши с помощью стенной
с фрейдистским сладострастием (границу
меж собственным и общим не провесть).
Родители, блистая сединой,
доили знаменитую таблицу.
Муж дочери создателя и тесть
в гостиной красовались на стене
и взапуски курировали детство
то бачками, то патлами брады.
Шли дни, и мальчик впитывал вполне
полярное величье, чье соседство
в итоге принесло свои плоды.
Но странные. А впрочем, борода
верх одержала (бледный исцелитель
курсисток русских отступил во тьму):
им овладела раз и навсегда
романтика больших газетных литер.
Он подал в Исторический. Ему
не повезло. Он спасся от сетей,
расставленных везде военкоматом,
забился в угол. И в его мозгу
замельтешила масса областей
познания: Бионика и Атом,
проблемы Астрофизики. В кругу
своих друзей, таких же мудрецов,
он размышлял о каждом варианте:
какой из них эффектнее с лица.
Он подал в Горный. Но в конце концов
нырнул в Автодорожный, и в дисканте
внезапно зазвучала хрипотца:
"Дороги есть основа... Такова
их роль в цивилизации... Не боги,
а люди их... Нам следует расти..."
Слов больше, чем предметов, и слова
найдутся для всего. И для дороги.
И он спешил их все произнести.
Один, при росте в метр шестьдесят,
без личной жизни, в сутолоке парной
чем мог бы он внимание привлечь?
Он дал обет, предания гласят,
безбрачия – на всякий, на пожарный.
Однако покровительница встреч
Венера поджидала за углом
в своей миниатюрной ипостаси -
звезда, не отличающая ночь
от полудня. Женитьба и диплом.
Распределенье. В очереди к кассе
объятья новых родственников: дочь!
Бескрайние таджикские холмы.
Машины роют землю. Чегодаев
рукой с неповзрослевшего лица
стирает пот оттенка сулемы,
честит каких-то смуглых негодяев.
Слова ушли. Проникнуть до конца
в их сущность он – и выбраться по ту
их сторону – не смог. Застрял по эту.
Шоссе ушло в коричневую мглу
обоими концами. Весь в поту,
он бродит ночью голый по паркету
не в собственной квартире, а в углу
большой земли, которая – кругла,
с неясной мыслью о зеленых листьях.
Жена храпит... о Господи, хоть плачь...
Идет к столу и, свесясь из угла,
скрипя в душе и хорохорясь в письмах,
ткет паутину. Одинокий ткач.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
