Свежею кровью пахнет.
…………………………......Она одна.
- Детям игрушка будет, – схватили грубо. –
Азе подброшу…
…………...Так и росла она
Вечно чужая, не доверяя людям.
Псы приседали в страхе, поджав хвосты,
Вздрагивала, шарахалась лошадь Зинка…
Часто она рассматривала кусты,
Там, на опушке леса почти в лощинке.
Чем-то манил далёкий шумящий лес
И волновало яркое что-то в небе.
Морду задрав, завыла. И мир исчез,
Только Луна и Песня. И злость позднее
На несвободу.
……………....С лёгкостью цепь порвав,
С рыком перемахнула забор и – дёру.
В чащу, где прилипает к ногам трава,
Где не радушны серому волонтёру.
Радость свободы голод сменял. Она
Просто училась жить, как могла, по-волчьи,
Выросла в превосходного бегуна,
Ночи светлели в дни и темнели в ночи.
Детство, ошейник – всё позабылось. Мир
Яркий, реальный, вот он, бери и кушай!
И вся Луна провыта почти до дыр…
…Звук незнакомый вдруг уловили уши.
Призраком тени, ветер ловя, стекла
Хищница до кустов у большой поляны.
Звук топора. Костёр. Человек. Зола.
Лошадь. Седло. И что-то ещё в бурьяне…
Лошадь заржала, рррры!
……………………........Обернулся!
………………………………...........Клацк!
В памяти звуки: грохот, «ружьё», «охота»!
Шерсть поднялась на холке, на этот раз
Жизнью заплатит, но сохранит свободу!..
Время почти на «ноль», кровь гудит в ушах,
Мимо летящий шмель словно замер, с лёту
Кто из двоих быстрее поставит шах
И совершит священный обряд охоты?!
Странно, а он спокойно глядит в глаза.
Медленно сел, пустые раскрыл ладони.
- Тихо, моя хорошая, сядь, – сказал, –
Как поживаешь, всё ли спокойно в доме?
Звуки негромкой речи ласкают слух,
Запах же привязал попрочнее цепи.
-Что, не бывает в чаще у вас стряпух?
На, угощаю, гость мой чуть-чуть свирепый.
Ты заходи почаще, вдвоём споём,
Я ухожу, но снова вернусь, поверь мне.
Сделай зарубку в календаре своём:
На полнолунье – спевка. Почисти перья…
Слушала долго, точно ль уехал прочь?..
Мяса вкуснее вряд ли когда едала.
Снова приду, – решила лесная дочь. –
Слушать такого доброго зубоскала...
------------------------
... Дни муравьями ношу несут свою,
Снова Луна полнеет и ждёт концерта.
Янтарноокая тихо примнёт хвою
С видом давно сожравшего пса эксперта.
Как выразителен этот звериный взгляд –
Мудрость природы и ощущение силы.
Светятся звёзды – там, в небесах, не спят,
Там ожидают к ужину чьих-то милых.
Добрые звёзды нам не дают пропасть…
Долго стояла в чёрной тени волчица.
Сладко зевнула. Щелкнула звонко пасть.
В лес затрусила волчьих былин певица.
Носом к земле – сыскала привычный след
И поплыла бесшумно средь сосен колких.
Сердцу приятно в мягком дышать тепле
И предвкушать, как будут трепать по холке…
На полярных морях и на южных,
По изгибам зеленых зыбей,
Меж базальтовых скал и жемчужных
Шелестят паруса кораблей.
Быстрокрылых ведут капитаны,
Открыватели новых земель,
Для кого не страшны ураганы,
Кто изведал мальстремы и мель,
Чья не пылью затерянных хартий, —
Солью моря пропитана грудь,
Кто иглой на разорванной карте
Отмечает свой дерзостный путь
И, взойдя на трепещущий мостик,
Вспоминает покинутый порт,
Отряхая ударами трости
Клочья пены с высоких ботфорт,
Или, бунт на борту обнаружив,
Из-за пояса рвет пистолет,
Так что сыпется золото с кружев,
С розоватых брабантских манжет.
Пусть безумствует море и хлещет,
Гребни волн поднялись в небеса,
Ни один пред грозой не трепещет,
Ни один не свернет паруса.
Разве трусам даны эти руки,
Этот острый, уверенный взгляд
Что умеет на вражьи фелуки
Неожиданно бросить фрегат,
Меткой пулей, острогой железной
Настигать исполинских китов
И приметить в ночи многозвездной
Охранительный свет маяков?
II
Вы все, паладины Зеленого Храма,
Над пасмурным морем следившие румб,
Гонзальво и Кук, Лаперуз и де-Гама,
Мечтатель и царь, генуэзец Колумб!
Ганнон Карфагенянин, князь Сенегамбий,
Синдбад-Мореход и могучий Улисс,
О ваших победах гремят в дифирамбе
Седые валы, набегая на мыс!
А вы, королевские псы, флибустьеры,
Хранившие золото в темном порту,
Скитальцы арабы, искатели веры
И первые люди на первом плоту!
И все, кто дерзает, кто хочет, кто ищет,
Кому опостылели страны отцов,
Кто дерзко хохочет, насмешливо свищет,
Внимая заветам седых мудрецов!
Как странно, как сладко входить в ваши грезы,
Заветные ваши шептать имена,
И вдруг догадаться, какие наркозы
Когда-то рождала для вас глубина!
И кажется — в мире, как прежде, есть страны,
Куда не ступала людская нога,
Где в солнечных рощах живут великаны
И светят в прозрачной воде жемчуга.
С деревьев стекают душистые смолы,
Узорные листья лепечут: «Скорей,
Здесь реют червонного золота пчелы,
Здесь розы краснее, чем пурпур царей!»
И карлики с птицами спорят за гнезда,
И нежен у девушек профиль лица…
Как будто не все пересчитаны звезды,
Как будто наш мир не открыт до конца!
III
Только глянет сквозь утесы
Королевский старый форт,
Как веселые матросы
Поспешат в знакомый порт.
Там, хватив в таверне сидру,
Речь ведет болтливый дед,
Что сразить морскую гидру
Может черный арбалет.
Темнокожие мулатки
И гадают, и поют,
И несется запах сладкий
От готовящихся блюд.
А в заплеванных тавернах
От заката до утра
Мечут ряд колод неверных
Завитые шулера.
Хорошо по докам порта
И слоняться, и лежать,
И с солдатами из форта
Ночью драки затевать.
Иль у знатных иностранок
Дерзко выклянчить два су,
Продавать им обезьянок
С медным обручем в носу.
А потом бледнеть от злости,
Амулет зажать в полу,
Всё проигрывая в кости
На затоптанном полу.
Но смолкает зов дурмана,
Пьяных слов бессвязный лет,
Только рупор капитана
Их к отплытью призовет.
IV
Но в мире есть иные области,
Луной мучительной томимы.
Для высшей силы, высшей доблести
Они навек недостижимы.
Там волны с блесками и всплесками
Непрекращаемого танца,
И там летит скачками резкими
Корабль Летучего Голландца.
Ни риф, ни мель ему не встретятся,
Но, знак печали и несчастий,
Огни святого Эльма светятся,
Усеяв борт его и снасти.
Сам капитан, скользя над бездною,
За шляпу держится рукою,
Окровавленной, но железною.
В штурвал вцепляется — другою.
Как смерть, бледны его товарищи,
У всех одна и та же дума.
Так смотрят трупы на пожарище,
Невыразимо и угрюмо.
И если в час прозрачный, утренний
Пловцы в морях его встречали,
Их вечно мучил голос внутренний
Слепым предвестием печали.
Ватаге буйной и воинственной
Так много сложено историй,
Но всех страшней и всех таинственней
Для смелых пенителей моря —
О том, что где-то есть окраина —
Туда, за тропик Козерога!—
Где капитана с ликом Каина
Легла ужасная дорога.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
