Шаги услышит - замолчит и двери крестит...
Все ждет, а вдруг...Не верит, что пропал без вести.
В глазах надежда вспыхнет вдруг и тут же гаснет -
не к ней, в чужой стучится дом, чужое счастье.
Достанет карточку его и смотрит, смотрит,
и гладит, чуть касаясь, так, чтоб не испортить.
В бумагу фото завернет и за икону,
и долго молится потом и бьет поклоны.
Запалит свечи - часовых поставит зорких,
сама забьется в уголок, как мышка в норку
и тихо плачет.
Знаешь ба..., я помню смутно,
как ты ушла...не дождалась...однажды утром...
Словно тетерев, песней победной
развлекая друзей на заре,
ты обучишься, юноша бледный,
и размерам, и прочей муре,
за стаканом, в ночных разговорах
насобачишься, видит Господь,
наводить иронический шорох -
что орехи ладонью колоть,
уяснишь ремесло человечье,
и еще навостришься, строка,
обихаживать хитрою речью
неподкупную твердь языка.
Но нежданное что-то случится
за границею той чепухи,
что на гладкой журнальной странице
выдавала себя за стихи.
Что-то страшное грянет за устьем
той реки, где и смерть нипочем, -
серафим шестикрылый, допустим,
с окровавленным, ржавым мечом,
или голос заоблачный, или...
сам увидишь. В мои времена
этой мистике нас не учили -
дикой кошкой кидалась она
и корежила, чтобы ни бури,
ни любви, ни беды не искал,
испытавший на собственной шкуре
невозможного счастья оскал.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
