я говорю: бог существует не для нас
ты уверяешь: бога нет вовсе
самое святое наше всё –
зелёный цветок
пока он не станет красным стеблем
мы не почувствуем себя обворованными
мы будем вместе
зелень
водка
плавленый сырок дружба –
удел нищих и алкоголиков
впрочем их разделяет только острая грань зеркала –
такая вот петрушка друг
нам не нужны
зелень водка луковые кольца приложенные к покрасневшим векам –
мы и так откровенны до самых физиологических подробностей
это нас наверное и спасает
если кривая однажды выведет тебя в облизанный чернью киев
мы не станем считать венки на локтевых сгибах
клевать с ладоней арахис
делать снимки на память –
какая разница насколько глупо мы выглядим
главное ровно через положенное время часов
поезд перекрасит красный стебель в зелёные лепестки
со спаренным сердцем посерединке
гулящий сквозняк
перебранка котов
перманентный политический кризис в стране –
всё это -
всего лишь фон к святотатству наших разговоров
поэтому
каждый вечер
я выставляю зелёную кувшинку словно свечу в окно
и ты доклеиваешь ей ещё один лепесток
оборвать его – то же самое что
легализировать эвтаназию
поэтому так удачно
что у нас много дури и настолько мало предрассудков
что мы соглашаемся умирать каждую ночь
в два часа
за два дюйма до гринвича
вечная любовь консервированная верность слезоточивый горошек плавленый сырок –
всё это такая чепуха
что даже не стоит заморачиваться
только бы дни начинались с зелёного-зелёного света
виртуальная дружба – это когда
устав до очередной маленькой смерти
мы укладываемся спать в разных концах страны
каждый под своё одеяло
и шарим под ним тёплыми правыми
с одинаковым выражением лица
думая каждый о своём
Сначала мать, отец потом
Вернулись в пятьдесят девятый
И заново вселились в дом,
В котором жили мы когда-то.
Все встало на свои места.
Как папиросный дым в трельяже,
Растаяли неправота,
Разлад, и правота, и даже
Такая молодость моя -
Мы будущего вновь не знаем.
Отныне, мертвая семья,
Твой быт и впрямь неприкасаем.
Они совпали наконец
С моею детскою любовью,
Сначала мать, потом отец,
Они подходят к изголовью
Проститься на ночь и спешат
Из детской в смежную, откуда
Шум голосов, застольный чад,
Звон рюмок, и, конечно, Мюда
О чем-то спорит горячо.
И я еще не вышел ростом,
Чтобы под Мюдин гроб плечо
Подставить наспех в девяностом.
Лги, память, безмятежно лги:
Нет очевидцев, я - последний.
Убавь звучание пурги,
Чтоб вольнодумец малолетний
Мог (любознательный юнец!)
С восторгом слышать через стену,
Как хвалит мыслящий отец
Многопартийную систему.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
