Ты стройна как цезура, резвей антилопы гну,
с островов сямисэна сленг, спелых зорь зурна:
для тебя спою любую комнатную войну;
знаешь, не водяное бы перемирие,
а хоть какая бы, скромненькая, но война.
Камертон синих гор, увивающий грот ручей,
боевой журавлиный клин, с белых яблонь снег –
ливень снежный: из чьей-то тебя напишу ничьей,
дрогнут вежды, тебе постелю Пальмиру я,
только б какой-нибудь коротенький, но разбег.
Ты исток и исход, тайный скрип городских ворот,
вещий сон пирамид, разведенные в ночь мосты…
Неизменно такая и точно наоборот,
бремя вящей истины, лебедь-валькирия –
пусть какая-нибудь единственная, но ты…
На окошке на фоне заката
дрянь какая-то жёлтым цвела.
В общежитии жиркомбината
некто Н., кроме прочих, жила.
И в легчайшем подпитье являясь,
я ей всякие розы дарил.
Раздеваясь, но не разуваясь,
несмешно о смешном говорил.
Трепетала надменная бровка,
матерок с алой губки слетал.
Говорить мне об этом неловко,
но я точно стихи ей читал.
Я читал ей о жизни поэта,
чётко к смерти поэта клоня.
И за это, за это, за это
эта Н. целовала меня.
Целовала меня и любила.
Разливала по кружкам вино.
О печальном смешно говорила.
Михалкова ценила кино.
Выходил я один на дорогу,
чуть шатаясь мотор тормозил.
Мимо кладбища, цирка, острога
вёз меня молчаливый дебил.
И грустил я, спросив сигарету,
что, какая б любовь ни была,
я однажды сюда не приеду.
А она меня очень ждала.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
