Кто б нас заметил, если бы
не странный завиток судьбы -
смеясь, окликнут из толпы:
потеряна перчатка...
Не возвращайся! Жизни той
уж миг как нет. В толпе такой
страшна не смерть, а в мир живой
прощальная оглядка.
Смерть объективна. В мир теней
не замечая входят. В ней
такие же размеры дней
и те же гарь и грохот.
Но мы-то знаем, что давно
там так не любят женщин, но
нам, окаянным, всё равно -
потеряна эпоха!
Нам, промотавшим всё подряд,
всё - черти пляшут с балюстрад,
и страстью выбелен разлад
меж памятью и мозгом.
Уйдут сквозь пальцы без следа
в любимых масках города,
любимых пьес белиберда
в орнаменте неброском,
пропав в бесцветии времён,
оставив только эталон
казанских угольных колонн...
Швырни на эту тризну
последний грош! Подите вон!..
Потеряна отчизна...
ВТОРАЯ ВАРИАЦИЯ
Как быть? Как вынести? Ну ведь
не собирать же в кепку медь!
Надменному желать не сметь
посмертного забвенья!
Во тьме - по грудь, в огне - на треть
в ночных преданиях гореть!
И, как всегда, страшна не смерть,
а химия гниенья;
и, как всегда, легки как вздох
курсивы прожитых эпох,
и состоит из дивных крох
линейный штрих простора,
и круты росчерки пера
на плане, где в углах - ветра,
и числит Павла и Петра
тончайший из соборов,
и до сих пор глядит с домов
в клоаку сволочайших слов
знак Александров, знак орлов!..
Так значит что-то было? -
с чугунной сочностью канвы,
с обидой туже тетивы,
с пылящей вечностью листвы
в косых лучах светила!
Так значит что-то там, в окне,
мрачнело в полной тишине
и возносилось на коне
над набережной Леты!
Нам повезло, сдаётся мне, -
нас похоронят в той стране,
где ищут истину в вине
весёлые поэты,
где мир, не сделав оборот,
иной планетою встаёт!..
Так - руку, руку мне! Вперёд!..
Река... дворцы... людские
водовороты... небосвод...
мосты... проспекты... горизонт -
и трубы заводские...
За городом вырос пустынный квартал
На почве болотной и зыбкой.
Там жили поэты,- и каждый встречал
Другого надменной улыбкой.
Напрасно и день светозарный вставал
Над этим печальным болотом;
Его обитатель свой день посвящал
Вину и усердным работам.
Когда напивались, то в дружбе клялись,
Болтали цинично и прямо.
Под утро их рвало. Потом, запершись,
Работали тупо и рьяно.
Потом вылезали из будок, как псы,
Смотрели, как море горело.
И золотом каждой прохожей косы
Пленялись со знанием дела.
Разнежась, мечтали о веке златом,
Ругали издателей дружно.
И плакали горько над малым цветком,
Над маленькой тучкой жемчужной...
Так жили поэты. Читатель и друг!
Ты думаешь, может быть,- хуже
Твоих ежедневных бессильных потуг,
Твоей обывательской лужи?
Нет, милый читатель, мой критик слепой!
По крайности, есть у поэта
И косы, и тучки, и век золотой,
Тебе ж недоступно все это!..
Ты будешь доволен собой и женой,
Своей конституцией куцой,
А вот у поэта - всемирный запой,
И мало ему конституций!
Пускай я умру под забором, как пес,
Пусть жизнь меня в землю втоптала,-
Я верю: то бог меня снегом занес,
То вьюга меня целовала!
24 июля 1908
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.