...Привстав на ложе, Златоуст приветствует знаменье,
Скользнувшее в протяжный миг, меж выдохом и днем.
Туман ночует у дверей, и – каждого по жмене –
Семь видов зерен на столе, не тронуты огнем.
Знаменье даже не стучит – плечом отодвигая
Больную явь, тяжелый сон и немочь с языка,
Вокруг патлатой головы кружит – и возлагает
Не два луча, а целых три ромашковых венка.
Пещера слишком высоко, чтоб можно было думать.
Лишь говорить, - и то ему, и то – едва-едва.
Со звоном рвутся лепестки ромашек, и чугунной
Веригой падает венок – обычная трава.
Второй, как липкий мед, увяз на пальцах, не готовых
Постигнуть дрожь; а чей-то смех колечком катит вниз.
У Златоуста на устах не золото, а слово,
А слово – только серебро, им зажигают птиц!..
Не тронув третьего, шагнул; и смотрит вниз, не веря,
Что Божья Матерь может так смеяться и скакать.
Сейчас бы шаг еще и, - но деревья, камни, звери…
И не догнать уж, и ступни босые не обнять.
Из вязи слов сплетая вязь молитв бессчетных, тщетных,
И раз за разом лепеча ромашковый триптих,
Он смотрит сверху на нее – несчастный из бессмертных.
Она сбегает вниз, смеясь – земная из земных…
Погадай мне, цыганка, на медный грош,
растолкуй, отчего умру.
Отвечает цыганка, мол, ты умрешь,
не живут такие в миру.
Станет сын чужим и чужой жена,
отвернутся друзья-враги.
Что убьет тебя, молодой? Вина.
Но вину свою береги.
Перед кем вина? Перед тем, что жив.
И смеется, глядит в глаза.
И звучит с базара блатной мотив,
проясняются небеса.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
