Подкладкою под утро, складкой
мохнатой улицы, с окна
слетающей снежайшей прядкой
и порошеньем - глубина
колодца полного сниженьем
под утро вынянчит мороз
и все трюизмы и клише в нём
переведёт в простой вопрос:
что дальше, друг мой, что же дальше?
Вот - примороженный узор,
вот - узкий двор, вот - сквер тишайший...
Начнём с утра, как с давних пор
мы начинали ожиданьем
томить нетерпеливый свой
рассудок.
Этим скорбным зданьям
потеря смысла не впервой.
А нам - всё в новость!
Так начнём же
опять оправдывать себя
в неразличимости, продолжим
слова раскидывать, губя
едва забрезжившее чудо
необъяснимых мелочей,
покуда снег примёрз, покуда
кивают каверзам речей
хламиды инея на башнях
неузнаваемых дерев,
пока дворам пятиэтажным
светло молчать, не отогрев
угольных век в сугробах юных,
покуда там не знают нас
и трогают на пробу струны,
ловя спросонок резонанс.
Отчего-то, даже не в тему, возможно, прозвучали мне при чтении Вашего снежно-тихого, строчки из Наутилуса: "Добрейший Князь, Князь Тишины..." Преджизненное, предсуетное молчание снега в ответ на звучание стольких человеческих вопросов...
Спасибо, Ксана! "Тишайший снегопад. Дверьми обидно хлопать..." -- отсюда, конечно же пошло.
Чтобы оставить комментарий необходимо авторизоваться
Тихо, тихо ползи, Улитка, по склону Фудзи, Вверх, до самых высот!
Свежак надрывается. Прет на рожон
Азовского моря корыто.
Арбуз на арбузе - и трюм нагружен,
Арбузами пристань покрыта.
Не пить первача в дорассветную стыдь,
На скучном зевать карауле,
Три дня и три ночи придется проплыть -
И мы паруса развернули...
В густой бородач ударяет бурун,
Чтоб брызгами вдрызг разлететься;
Я выберу звонкий, как бубен, кавун -
И ножиком вырежу сердце...
Пустынное солнце садится в рассол,
И выпихнут месяц волнами...
Свежак задувает!
Наотмашь!
Пошел!
Дубок, шевели парусами!
Густыми барашками море полно,
И трутся арбузы, и в трюме темно...
В два пальца, по-боцмански, ветер свистит,
И тучи сколочены плотно.
И ерзает руль, и обшивка трещит,
И забраны в рифы полотна.
Сквозь волны - навылет!
Сквозь дождь - наугад!
В свистящем гонимые мыле,
Мы рыщем на ощупь...
Навзрыд и не в лад
Храпят полотняные крылья.
Мы втянуты в дикую карусель.
И море топочет как рынок,
На мель нас кидает,
Нас гонит на мель
Последняя наша путина!
Козлами кудлатыми море полно,
И трутся арбузы, и в трюме темно...
Я песни последней еще не сложил,
А смертную чую прохладу...
Я в карты играл, я бродягою жил,
И море приносит награду,-
Мне жизни веселой теперь не сберечь -
И руль оторвало, и в кузове течь!..
Пустынное солнце над морем встает,
Чтоб воздуху таять и греться;
Не видно дубка, и по волнам плывет
Кавун с нарисованным сердцем...
В густой бородач ударяет бурун,
Скумбрийная стая играет,
Низовый на зыби качает кавун -
И к берегу он подплывает...
Конец путешествию здесь он найдет,
Окончены ветер и качка,-
Кавун с нарисованным сердцем берет
Любимая мною казачка...
И некому здесь надоумить ее,
Что в руки взяла она сердце мое!..
1924
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.