Угрюмый Гелиос молчит
На лезвиях фрамей,
Бездельем точатся мечи
И кажутся прямей.
Хватившись тяжести клинка,
Он криком торит путь, —
Не вспоминай его, пока
Он хочет отдохнуть.
А сладких шишек — словно звезд
У сосен наверху,
И просыпает синий клест
На ветви шелуху.
За тем ручьем зайдут в бока
Колючие ежи, —
Не вспоминай его, пока
Он думает, что жив.
Никто не ждет — а он, живой,
Бежит и дышит ртом.
Слоны качают головой
Земной горелый ком...
Девчонка, брось, — твоя тоска —
Чума на этот век.
Не вспоминай его, пока
Он знает только бег.
Осколки боли, глина, грязь —
Ладони к небу брось!
А кровь со словом запеклась —
Не выплюнешь порознь.
О, облака! О, та река,
Что к Родине бежит!..
Не верили, считали - бредни,
Но узнавали от двоих,
Троих, от всех. Равнялись в строку
Остановившегося срока
Дома чиновниц и купчих,
Дворы, деревья, и на них
Грачи, в чаду от солнцепека
Разгоряченно на грачих
Кричавшие, чтоб дуры впредь не
Совались в грех, да будь он лих.
Лишь бы на лицах влажный сдвиг,
Как в складках порванного бредня.
Был день, безвредный день, безвредней
Десятка прежних дней твоих.
Толпились, выстроясь в передней,
Как выстрел выстроил бы их.
Как, сплющив, выплеснул из стока б
Лещей и щуку минный вспых
Шутих, заложенных в осоку,
Как вздох пластов нехолостых.
Ты спал, постлав постель на сплетне,
Спал и, оттрепетав, был тих,-
Красивый, двадцатидвухлетний.
Как предсказал твой тетраптих.
Ты спал, прижав к подушке щеку,
Спал,- со всех ног, со всех лодыг
Врезаясь вновь и вновь с наскоку
В разряд преданий молодых.
Ты в них врезался тем заметней,
Что их одним прыжком достиг.
Твой выстрел был подобен Этне
В предгорьи трусов и трусих.
1930
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
