Как солнце
целует
мой шрам
на запястье,
и виснет
на шее
удушливым счастьем,
так я умоляю
"дождя и
ненастья!
дождя!"
Я петляю
в глухих переулках,
и тень моя
бьется
то в окна,
то в стены...
Пусть в небе
набухшие тучи
как вены
пульсируя лопнут
и...
волосы мокнут,
лаская
то щеки,
то шею,
то плечи...
Хочу
чтобы дождь этот был
бесконечным,
а ветер
ребенком
бежал мне на встречу,
ресницы и звезды
считал каждый вечер...
На розвальнях, уложенных соломой,
Едва прикрытые рогожей роковой,
От Воробьевых гор до церковки знакомой
Мы ехали огромною Москвой.
А в Угличе играют дети в бабки
И пахнет хлеб, оставленный в печи.
По улицам меня везут без шапки,
И теплятся в часовне три свечи.
Не три свечи горели, а три встречи —
Одну из них сам Бог благословил,
Четвертой не бывать, а Рим далече,
И никогда он Рима не любил.
Ныряли сани в черные ухабы,
И возвращался с гульбища народ.
Худые мужики и злые бабы
Переминались у ворот.
Сырая даль от птичьих стай чернела,
И связанные руки затекли;
Царевича везут, немеет страшно тело —
И рыжую солому подожгли.
Март 1916
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
