Тёмно-коричневое золото. Решётка.
Кривой асфальт в чертах и пятачках.
У города сутулая походка
маститой осени в берете и очках.
У города скупой осенний взгляд -
в глаза и прочь, мгновенно, исподлобья:
и вновь мертвы бессмертные подобья...
Да, он красив! Да, он в понятье «ряд»
вложил историю, послав перед собою
жандармский строй проспектов и Петра,
и под его чугунною рукою
парад и вытяжку, и многоцветье строя,
и марсовых потех каре и кивера.
Но город мудрый и больной,
профессорский, упрямый и несчастный
там не присутствует, безмолвно-непричастный
окрашенным фасадам над Невой
и нашему поспешному влеченью
к фамилиям, мундирам и дворцам.
Он, этот город, может быть не нам
оставлен был. Его предназначенье
понять ещё, возможно, не пора.
Он померещился, возможно, со двора,
а может - был, но больше не вернётся,
поскольку эта модная игра
в отечество нам плохо удаётся...
Возможно всё...
И то, что нам дана
в наследство и владенье не страна,
а так - печаль и восхищенье,
как за любовь угасшую отмщенье.
Бегут по серым волнам письмена,
и избегает прошлое сближенья.
Как нищая царица холодна
река Нева, река без отраженья.
Бегут по серым волнам письмена,
и избегает прошлое сближенья.
Как нищая царица холодна
река Нева, река без отраженья. - И все равно мне нравится Ваш Питер:)
И правильно, Наташа! Город с тайной, которую ни выразить, ни разгадать.
Спасибо!
Здравствуйте, Петрович!
Наш Петербург мне все время мерещится,
Стих понравился. Спасибо.
С уважением
Благодарю Вас, Аркадий!
Чтобы оставить комментарий необходимо авторизоваться
Тихо, тихо ползи, Улитка, по склону Фудзи, Вверх, до самых высот!
Обычно мне хватает трёх ударов.
Второй всегда по пальцу, бляха-муха,
а первый и последний по гвоздю.
Я знаю жизнь. Теперь ему висеть
на этой даче до скончанья века,
коробиться от сырости, желтеть
от солнечных лучей и через год,
просроченному, сделаться причиной
неоднократных недоразумений,
смешных или печальных, с водевильным
оттенком.
Снять к чертям — и на растопку!
Но у кого поднимется рука?
А старое приспособленье для
учёта дней себя ещё покажет
и время уместит на острие
мгновения.
Какой-то здешний внук,
в летах, небритый, с сухостью во рту,
в каком-нибудь две тысячи весёлом
году придёт со спутницей в музей
(для галочки, Европа, как-никак).
Я знаю жизнь: музей с похмелья — мука,
осмотр шедевров через не могу.
И вдруг он замечает, бляха-муха,
охотников. Тех самых. На снегу.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.