То ли - ночь, то ли с возрастом нашим
совмещает в сниженье одном
одиночество с полною чашей,
с тишиной и январским вином
образ ночи сходящий и ждущий,
символ сна, обращённый в снега...
Под ресницами сумрак пропущен
и опущена долу рука,
и сращенье ночной тишины
с теснотой снегопада и текстом
бесконечности пахнущей детством
побуждает просторные сны
наклоняться податливой далью
к изголовью на том берегу...
Снегопад беспричинен печалью -
и следы исчезают в снегу.
Я вернулся в мой город, знакомый до слез,
До прожилок, до детских припухлых желез.
Ты вернулся сюда, так глотай же скорей
Рыбий жир ленинградских речных фонарей,
Узнавай же скорее декабрьский денек,
Где к зловещему дегтю подмешан желток.
Петербург! я еще не хочу умирать:
У тебя телефонов моих номера.
Петербург! У меня еще есть адреса,
По которым найду мертвецов голоса.
Я на лестнице черной живу, и в висок
Ударяет мне вырванный с мясом звонок,
И всю ночь напролет жду гостей дорогих,
Шевеля кандалами цепочек дверных.
Декабрь 1930
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
