Кислород заканчивается. Это значит, что больше не будет реплик,
когда сухое горло лечит ещё более сухое теплом шалфея.
Нас выгребут мусорщики – ооо, они освоили «греблю»
в эпоху холодной войны, в эру водолея,
в период, когда опылённая смертью мебель
уже не помнит, кто смотрел на неё и с какой шеи…
Кислород заканчивается. Пейзаж меняется. Скользят ходули,
разъезжаясь, как муж с женой – наверняка и подальше.
Увы, Снусмумрик,
бегство здесь неуместно.
Бегущий – лучшая мишень для пули
или для фельетона и подобных ему рубрик.
Да ты сам погляди: тут звёзды смотали в улей,
сто звёзд – единым горит…
На их фоне луна выглядит неуместней, чем среди гривен – монгольский тугрик…
В небе не видно комет, но оно говорит: «умри!»
чётче и явственней, чем ты бы мог подумать.
Кислород заканчивается. Рыбы подставляют живот под крест. Задерживают, скоты! –
пока ты похоронишь их всех – немых, вспоминательных, символичных, -
комета выползет. Выведет хвостом на небе: «кре-тин»,
прислонится к невидимым вратам, погладит рукой наличник –
парадный вход готов.
Облаков сатин
обволакивает твою руку, как вежливый пограничник.
Кислород заканчивается.
Жарко.
Комета строит глазки, говорит: komm, komm.
Ты клюёшь на неё – алого червяка в расчленённом небе.
Жизнь собирается слюною под языком.
С языка ничего не срывается. Ощущая предстоящую небыль,
предпочитаешь не думать, что ты искал…
Годы бегут гуськом,
поправляя простреленные кепи.
Кислород заканчивается. Небо вращается над тобой,
оставаясь недвижным. Комета сворачивается клубком, подпирая двери.
Четвёртый заигрывает с охрипшей эпоху назад трубой
для того, чтобы ты не просыпался, чтобы дальше верил,
что кислород заканчивается не поступательной сединой,
а тем, что небо вращается, как пропеллер,
а тем, что тебя прекращает узнавать твоя же мебель,
что вот, просыпаешься – а в квартире жутко, и под окном причитают шарпеи,
как на покойника,
и в предчувствии потопа академическая гребля
не всегда спасает – скорее, заёбывает так, что моментально стареешь,
веришь в чушь.
Мерещатся кометы.
И горло, освобождённое от полубредовых реплик,
хочет сбежать. Только ещё не умеет…
Кислород заканчивается.
Рука немеет.
Лежишь, как лох –
в предчувствии «несчастья».
Лицо зеленей, чем доллар.
Комета разворачивается. Вычёсывает из хвоста блох.
Она хочет летать.
Ей похуй, что там у вас – в Муми-доле.
Еще далёко мне до патриарха,
Еще на мне полупочтенный возраст,
Еще меня ругают за глаза
На языке трамвайных перебранок,
В котором нет ни смысла, ни аза:
Такой-сякой! Ну что ж, я извиняюсь,
Но в глубине ничуть не изменяюсь.
Когда подумаешь, чем связан с миром,
То сам себе не веришь: ерунда!
Полночный ключик от чужой квартиры,
Да гривенник серебряный в кармане,
Да целлулоид фильмы воровской.
Я как щенок кидаюсь к телефону
На каждый истерический звонок.
В нем слышно польское: "дзенкую, пане",
Иногородний ласковый упрек
Иль неисполненное обещанье.
Все думаешь, к чему бы приохотиться
Посереди хлопушек и шутих, -
Перекипишь, а там, гляди, останется
Одна сумятица и безработица:
Пожалуйста, прикуривай у них!
То усмехнусь, то робко приосанюсь
И с белорукой тростью выхожу;
Я слушаю сонаты в переулках,
У всех ларьков облизываю губы,
Листаю книги в глыбких подворотнях --
И не живу, и все-таки живу.
Я к воробьям пойду и к репортерам,
Я к уличным фотографам пойду,-
И в пять минут - лопаткой из ведерка -
Я получу свое изображенье
Под конусом лиловой шах-горы.
А иногда пущусь на побегушки
В распаренные душные подвалы,
Где чистые и честные китайцы
Хватают палочками шарики из теста,
Играют в узкие нарезанные карты
И водку пьют, как ласточки с Ян-дзы.
Люблю разъезды скворчащих трамваев,
И астраханскую икру асфальта,
Накрытую соломенной рогожей,
Напоминающей корзинку асти,
И страусовы перья арматуры
В начале стройки ленинских домов.
Вхожу в вертепы чудные музеев,
Где пучатся кащеевы Рембрандты,
Достигнув блеска кордованской кожи,
Дивлюсь рогатым митрам Тициана
И Тинторетто пестрому дивлюсь
За тысячу крикливых попугаев.
И до чего хочу я разыграться,
Разговориться, выговорить правду,
Послать хандру к туману, к бесу, к ляду,
Взять за руку кого-нибудь: будь ласков,
Сказать ему: нам по пути с тобой.
Май - 19 сентября 1931
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
