Меня не нужно пытаться любить, понимаешь? Я - одиночка.
Я даже не волк, я из стаи давно ушла и поставила точку.
Как простуда и лихорадка - рядом со мною часы и годы.
Мне нужно много, а что ты дашь? что можешь отдать? Океана воды
Или звезды, расшитые бисером? Оно тебе надо?
Подбирайся ко мне, крадись - вокруг стальная ограда.
Ты раскрыл все тайны, взломал все пароли мои, секреты,
Надкусил меня, пригляделся, - а внутри меня давно уже нету.
I'm alone, меня даже жалеть опасно, любить опасно,
Это как перед быком размахивать тряпкой красной.
Повторяю, - остановись, не трогай, не лезь, будет больно и колко,
Это не вызов тебе, глупый мальчик. Видишь, иголки
Втыкаю уже в тебя, как в куколку вуду, без капли участья.
Не начинай охоту свою, тебе нужно такое счастье?
Просто я - одиночка. ко мне не достать билетов.
Я не дам тебе то, что ты хочешь, ища ответы.
Я совсем не подарок, не выигрыш и даже не бонус,
Я сломаю тебя, из души твоей сделаю конус.
Я тебя сотру и пыль развею по улицам, паркам...
Уходи скорее, я могу убить. И мне будет не жалко.
Так гранит покрывается наледью,
и стоят на земле холода, -
этот город, покрывшийся памятью,
я покинуть хочу навсегда.
Будет теплое пиво вокзальное,
будет облако над головой,
будет музыка очень печальная -
я навеки прощаюсь с тобой.
Больше неба, тепла, человечности.
Больше черного горя, поэт.
Ни к чему разговоры о вечности,
а точнее, о том, чего нет.
Это было над Камой крылатою,
сине-черною, именно там,
где беззубую песню бесплатную
пушкинистам кричал Мандельштам.
Уркаган, разбушлатившись, в тамбуре
выбивает окно кулаком
(как Григорьев, гуляющий в таборе)
и на стеклах стоит босиком.
Долго по полу кровь разливается.
Долго капает кровь с кулака.
А в отверстие небо врывается,
и лежат на башке облака.
Я родился - доселе не верится -
в лабиринте фабричных дворов
в той стране голубиной, что делится
тыщу лет на ментов и воров.
Потому уменьшительных суффиксов
не люблю, и когда постучат
и попросят с улыбкою уксуса,
я исполню желанье ребят.
Отвращенье домашние кофточки,
полки книжные, фото отца
вызывают у тех, кто, на корточки
сев, умеет сидеть до конца.
Свалка памяти: разное, разное.
Как сказал тот, кто умер уже,
безобразное - это прекрасное,
что не может вместиться в душе.
Слишком много всего не вмещается.
На вокзале стоят поезда -
ну, пора. Мальчик с мамой прощается.
Знать, забрили болезного. "Да
ты пиши хоть, сынуль, мы волнуемся".
На прощанье страшнее рассвет,
чем закат. Ну, давай поцелуемся!
Больше черного горя, поэт.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
