Парк замкнут осенью в кувшин,
в овальность тупичков упрятан.
За поворотом - ни души.
Сгустившись, замерли в глуши
листва, стволы и листопадом
ненарушаемая связь
безлюдья с дровяной сторожкой.
Дорожка обогнула грязь,
чтоб обернуться и пропасть,
и всё-таки мерцать немножко
до поворота впереди...
Свернувшему не вдруг найти
обход в обратное пространство.
С неуловимым постоянством
листва слетает. По пути
теряешь прямизну мышленья;
и отвлечённое слеженье
легко очертит пустоту...
Нырок, двойной нырок, круженье,
исчезновенье на лету.
Я закрыл Илиаду и сел у окна,
На губах трепетало последнее слово,
Что-то ярко светило — фонарь иль луна,
И медлительно двигалась тень часового.
Я так часто бросал испытующий взор
И так много встречал отвечающих взоров,
Одиссеев во мгле пароходных контор,
Агамемнонов между трактирных маркеров.
Так, в далекой Сибири, где плачет пурга,
Застывают в серебряных льдах мастодонты,
Их глухая тоска там колышет снега,
Красной кровью — ведь их — зажжены горизонты.
Я печален от книги, томлюсь от луны,
Может быть, мне совсем и не надо героя,
Вот идут по аллее, так странно нежны,
Гимназист с гимназисткой, как Дафнис и Хлоя.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
