…а ещё вчера бы – слушать судьбу-цыганку,
золотить ей ручку, кукожиться на циновке…
журавли летели в пять-семь на воздушных танках,
журавли харкали слезами в твою перловку
а ещё вчера бы – забрасывать в небо удки –
лучше в лето, конечно, но в лете уда утонет…
представлять знакомую спину, вися в маршрутке,
и искать инициалы в своей ладони
понапрасну в глаза бессильно вливать визин, и
понапрасну лечить микстурой слезливый насморк
журавля звать на бестолковые строк крестины,
да попа звать, когда синица убьётся насмерть
поминая незлым и громким, навзрыд невзрачным,
откреститься, вложить кукушку в грудную клетку –
травить птичку зернистой басней позавчерашней,
открыв дверцу, просить в лету метнуть монетку
а сегодня – стрелять птиц, завести собаку,
журавлей чтоб травила жёстче, поагрессивней
и стремиться в завтра бодрым спортивным раком
и по ночам – воспитывать амнезию
В начале декабря, когда природе снится
Осенний ледоход, кунсткамера зимы,
Мне в голову пришло немного полечиться
В больнице # 3, что около тюрьмы.
Больные всех сортов - нас было девяносто, -
Канканом вещих снов изрядно смущены,
Бродили парами в пижамах не по росту
Овальным двориком Матросской Тишины.
И день-деньской этаж толкался, точно рынок.
Подъем, прогулка, сон, мытье полов, отбой.
Я помню тихий холл, аквариум без рыбок -
Сор памяти моей не вымести метлой.
Больничный ветеран учил меня, невежду,
Железкой отворять запоры изнутри.
С тех пор я уходил в бега, добыв одежду,
Но возвращался спать в больницу # 3.
Вот повод для стихов с туманной подоплекой.
О жизни взаперти, шлифующей ключи
От собственной тюрьмы. О жизни, одинокой
Вне собственной тюрьмы... Учитель, не учи.
Бог с этой мудростью, мой призрачный читатель!
Скорбь тайную мою вовеки не сведу
За здорово живешь под общий знаменатель
Игривый общих мест. Я прыгал на ходу
В трамвай. Шел мокрый снег. Сограждане качали
Трамвайные права. Вверху на все лады
Невидимый тапер на дедовском рояле
Озвучивал кино надежды и нужды.
Так что же: звукоряд, который еле слышу,
Традиционный бред поэтов и калек
Или аттракцион - бегут ручные мыши
В игрушечный вагон - и валит серый снег?
Печальный был декабрь. Куда я ни стучался
С предчувствием моим, мне верили с трудом.
Да будет ли конец - роптала кровь. Кончался
Мой бедный карнавал. Пора и в желтый дом.
Когда я засыпал, больничная палата
Впускала снегопад, оцепенелый лес,
Вокзал в провинции, окружность циферблата -
Смеркается. Мне ждать, а времени в обрез.
1982
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
