Я пишу эти песни в конце декабря,
Голый, в снегу, при свете полной луны.
Но если ты меня слышишь, наверное это не зря.
БГ.
Глупой улыбки с лица,
увы,
не смахнуть рукавом.
Мысль,
как игла, колет нерв,
заряженный едким глаголом:
я здесь не первый
и, видимо, не последний,
кого
снежный декабрь
мимоходом
оставил
голым.
Всё потому,
что я понял,
будто поймал благодать
за беспричинное место,
скрытое от наважденья:
всё,
что могу без притворства –
радоваться и страдать,
и научился тому
в первый свой
день рожденья.
Это пройдёт. И наутро
я,
поумерив пыл,
всыплю в заварочный чайник
горсть
каждодневной заботы
и, как старик Чжуан Цзы,
забуду о том,
кем был
в миг пробужденья
от хваткой
вселенской
дремоты.
В те времена в стране зубных врачей,
чьи дочери выписывают вещи
из Лондона, чьи стиснутые клещи
вздымают вверх на знамени ничей
Зуб Мудрости, я, прячущий во рту
развалины почище Парфенона,
шпион, лазутчик, пятая колонна
гнилой провинции - в быту
профессор красноречия - я жил
в колледже возле Главного из Пресных
Озер, куда из недорослей местных
был призван для вытягиванья жил.
Все то, что я писал в те времена,
сводилось неизбежно к многоточью.
Я падал, не расстегиваясь, на
постель свою. И ежели я ночью
отыскивал звезду на потолке,
она, согласно правилам сгоранья,
сбегала на подушку по щеке
быстрей, чем я загадывал желанье.
1972
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
