Деревня наша издревле ничем так не горда,
Как, разве что, разнообразным рукомеслом.
Вокруг одни лишь горы, и далёко города –
Но мастерством и мастерами мы известны.
Кто плотник, кто гончар, кто стеклодув, кто шерстобит,
Кто – мастерица вышивания по канту;
И славен весь мой род, и справедливо знаменит –
Лишь только я один родился музыкантом.
В том нет большой беды - да я не сразу разгадал,
Что только к музыке душа моя стремится.
Я рос, любимый всеми, и, пока себя искал –
Успел у всех вокруг всему переучиться.
Но вот шепнуло сердце – пой, ты будешь знаменит!
Что инструмент – начну хоть с бубна, всё немало!..
Но в бубен бить учил меня мой дядя-шерстобит –
И вышибаю донце с первого удара...
А вот с волынкой, думал я, впросак не попаду,
Услыша с ярмарки заезжих музыкантов;
Но дую я в волынку, как мой братец-стеклодув -
И ни одна не выживала пары тактов...
И, чувствуя уже, какой предвидится конец,
Горбом на лютню заработал, и купил, но...
Но взялся я за лютню, как батяня мой, борец –
И больно вспомнить то, что с ней происходило...
Что флейта! Та – совсем, сухой былинкой на ветру...
К тому ж, не только мне всё это надоело;
В мешок сухарь, зубило, молоток – и поутру
Я тихо двинул ввысь, до снежного предела.
Я шёл весь день, я думал, и вставали надо мной
Ветрами вытертые серые громады...
И к вечеру – нашёл, и оценил, и, как шальной,
Всю ночь работал – но сработал всё, как надо.
С тех пор мне нет беды: я в понедельник – шерстобит,
Во вторник – токарь, и так далее, и ладно.
И, лишь в конце недели, встав, пока деревня спит,
Весь день иду туда, где буду музыкантом.
Там справа – пропасть, слева – пик, площадка меж ветров,
Там всю неделю ждут родные инструменты:
Волынка из гранита, барабан из валунов,
Такая ж лютня, и, конечно, не без флейты.
И я сажусь играть, и, пусть из нитей тишины
Мои созвучия – они не без признанья!
Ведь каменные чудища приходят с вышины,
Садятся вкруг, и я лелею их вниманье.
И музыка всю ночь, и вскоре – танцы вкруг огня!..
Деревне чудится обвал, или вулкан там...
Но слушатели есть и инструменты у меня –
А что ещё, скажите, нужно музыканту?..
А всё же, здорово родиться музыкантом!..
Родила тебя в пустыне
я не зря.
Потому что нет в помине
в ней царя.
В ней искать тебя напрасно.
В ней зимой
стужи больше, чем пространства
в ней самой.
У одних - игрушки, мячик,
дом высок.
У тебя для игр ребячьих
- весь песок.
Привыкай, сынок, к пустыне
как к судьбе.
Где б ты ни был, жить отныне
в ней тебе.
Я тебя кормила грудью.
А она
приучила взгляд к безлюдью,
им полна.
Той звезде - на расстояньи
страшном - в ней
твоего чела сиянье,
знать, видней.
Привыкай, сынок, к пустыне,
под ногой,
окромя нее, твердыни
нет другой.
В ней судьба открыта взору.
За версту
в ней легко признаешь гору
по кресту.
Не людские, знать, в ней тропы!
Велика
и безлюдна она, чтобы
шли века.
Привыкай, сынок, к пустыне,
как щепоть
к ветру, чувствуя, что ты не
только плоть.
Привыкай жить с этой тайной:
чувства те
пригодятся, знать, в бескрайней
пустоте.
Не хужей она, чем эта:
лишь длинней,
и любовь к тебе - примета
места в ней.
Привыкай к пустыне, милый,
и к звезде,
льющей свет с такою силой
в ней везде,
будто лампу жжет, о сыне
в поздний час
вспомнив, тот, кто сам в пустыне
дольше нас.
1992
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
