шаги расстворяются сахаром в чае, ноктюрнами эха
любовь, как синдром раздвоения ложки и вилки
где губы, в которые не помещается больше ни плача, ни смеха
ты станешь кормить поцелуями тонкими, словно прививки
до ноя в ногтях, до-ре-ми, до любовного лая
в закрытое небо, где кружат гитарные грифы
и я, математик рожденный поэтом тебе заявляю
"в поэзии сплошь и неравенства и логарифмы"
эта ночь для двоих с половиной, точнее - с десятой
где расставлены точки над "G", вопросительны знаки
но часы остановятся, аккумуляторы сядут
нас родят наши дети и перевернут на изнанку
значит смерть вопреки станет поводом для воскресенья,
понедельник - мотивом протягивать ноты и ноги,
где-то там отпуская в туман безымянное белое семя
ты смотрела на волны у самого синего морга
Когда в пустыне, на сухой закон -
дожди плевали с высоты мечетей,
и в хижины вползал аккордеон,
тогда не просыпался каждый третий.
Когда в Европе, орды духовых
вошли на равных в струнные когорты,
аккордеон не оставлял в живых,
живых – в живых, а мертвых – даже в мертвых.
А нынче, он – не низок, не высок,
кирпич Малевича, усеянный зрачками,
у пианино отхватил кусок
и сиганул в овраг за светлячками.
Последний, в клетке этого стиха,
все остальные – роботы, подделки,
еще хрипят от ярости меха
и спесью наливаются гляделки.
А в первый раз: потрепанная мгла
над Сеной, словно парус от фелюки…
…аккордеон напал из-за угла,
но, человек успел подставить руки.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
