Въезжая поездом в тишайший городок,
он, бывший император, полубог,
безвестный ныне, думает, возможно,
как нынче он бы правил осторожно
в стране стихов и выбитых дорог.
А выйдя на перрон, где полдень жаркий
прижал к земле степного быта дичь,
он вдруг поймёт, взглянувши на хибарку
под выворотом брошенного парка,
что совершенства в мире не достичь,
что этот парк недвижимый и краем
сходящий за последние сараи,
и там - в пустырь, и - к речке, под откос,
где в тесной неге купы абрикос
и яблонь светятся, - назвать бы можно раем,
когда б не запах и гнездовья ос.
«Трудиться... - повторяет он. - По крохам
выцеживать металл, а не слова!..
Хоры симфоний с дудкой скомороха
едины в неприятьи вещества...»
И он свернёт в кусты чертополоха
по тропке, различаемой едва.
Всё это он назвал бы пепелищем,
когда б не знал, что мир свой путь отыщет,
земным властителям ни «нет» сказав, ни «да».
Властителей подводит иногда
неотличение рабов от вольных нищих,
а дудки - от орудия труда.
Сердце бьёт в эрогенную зону
чем-то вроде копыта коня.
Человечество верит Кобзону
и считает химерой меня.
Дозвониться почти невозможно,
наконец дозвонился — и что? —
говорит, что уходит, безбожно
врёт, что даже надела пальто.
Я бы мог ей сказать: «Балаболка,
он же видео — мой телефон,
на тебе голубая футболка
и едва различимый капрон».
Я бы мог, но не буду, не стану,
я теперь никого не виню,
бередит смехотворную рану
сердце — выскочка, дрянь, парвеню.
Сердце глупое. Гиблая зона.
Я мотаю пожизненный срок
на резиновый шнур телефона
и свищу в деревянный свисток,
я играю протяжную тему,
я играю, попробуй прерви,
о любви и презрении к телу,
характерном для нашей любви.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
