Грушницкий. Мэри. К ним, опять.
Как много в эгоизме детском
прелестных черт!
Дуэль... Наследство...
В альбомы барышням писать...
Уже мы - с ними, мы - оттуда.
От книжных переплётов в наши дни
проходит нить несчастия и чуда.
Мы кружимся, мы счастливы, покуда,
упрямые, так счастливы они.
Мы забываем всё. На день вперёд
хватает нам прозренья с ними вместе.
Кавказ пустынен.
Ясный холод чести
нас вместе с ними к гибели ведёт.
Но чист Эльбрус. Но близок он и страшен.
... всерьёз влюбляются, в камине письма жгут,
в заложенном имении живут...
Мы с ними вместе пьём из этой чаши,
на день забыв кладбища наши,
уснув на несколько минут.
Так улетай скорей за ними всеми!
Так глубже спи!
Покуда наше время,
поднявши лоб, не взглянет сквозь века -
всё наше здесь: беседки, облака,
драгуны, барышни, играющие дети,
ленивые насмешки чудака,
дуэль в предгорьях на рассвете...
Горит свеча и - скучно.
Далека
кровавой мудрости великая тоска.
Но как-то зябко в ночи эти.
и велико страдание. чудес
как будто нету. есть свеча, покои.
есть человек, страдающий тоскою,
опасный есть черкесом частым лес.
есть плиты гор, есть одеяла гор.
а шапки: эльборусу да казбеку.
вернёмся к девятнадцатому веку.
завёрнут в хвою каменный топор.
все выпили большие кубки крови.
и валерик кончается любовью.
да-да, река, что скачет, как костёр.
что смерти называем снова, снова.
мы чудаки, но есть иное слово,
чтоб обозвать нас, есть иной замес
из доброго и злого человека,
который, если б только не воскрес,
то превратился б в каменного грека,
что пушкина не зря перечитал.
так каждый грек однажды русским стал,
но выжила одна библиотека.
Один ларёк, одна библиотека,
Одна бутылка пива на двоих,
один на всех, но – гениальный, стих,
и больше ничего. Всё вывезли у них.
Спасибо!
Чтобы оставить комментарий необходимо авторизоваться
Тихо, тихо ползи, Улитка, по склону Фудзи, Вверх, до самых высот!
Ты жива еще, моя старушка?
Жив и я. Привет тебе, привет!
Пусть струится над твоей избушкой
Тот вечерний несказанный свет.
Пишут мне, что ты, тая тревогу,
Загрустила шибко обо мне,
Что ты часто xодишь на дорогу
В старомодном ветxом шушуне.
И тебе в вечернем синем мраке
Часто видится одно и то ж:
Будто кто-то мне в кабацкой драке
Саданул под сердце финский нож.
Ничего, родная! Успокойся.
Это только тягостная бредь.
Не такой уж горький я пропойца,
Чтоб, тебя не видя, умереть.
я по-прежнему такой же нежный
И мечтаю только лишь о том,
Чтоб скорее от тоски мятежной
Воротиться в низенький наш дом.
я вернусь, когда раскинет ветви
По-весеннему наш белый сад.
Только ты меня уж на рассвете
Не буди, как восемь лет назад.
Не буди того, что отмечалось,
Не волнуй того, что не сбылось,-
Слишком раннюю утрату и усталость
Испытать мне в жизни привелось.
И молиться не учи меня. Не надо!
К старому возврата больше нет.
Ты одна мне помощь и отрада,
Ты одна мне несказанный свет.
Так забудь же про свою тревогу,
Не грусти так шибко обо мне.
Не xоди так часто на дорогу
В старомодном ветxом шушуне.
1924
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.