Художникам надо быть поскромнее и понимать, что они лишь зеркало... И фразы, которые через них идут — они очень часто идут откуда-то свыше, а не из них самих
…Привет, мой критик! Как проводишь дни? Небось, покрылся мхом в своей квартире, читая сочинения мои? А я б не стал. Не лучше ли в сортире лечить стихами застарелый флюс, прикладывая строчки к геморрою? Есть в этом «снадобье» огромный плюс: до смерти хватит. Если нет, нарою и кубометр стихов, и два, и три – писать нетленки вовсе не проблема. А ты, мой друг, хоть пальцы все сотри, меня стереть не сможешь. Я – богема!
…Ты злишься и готов меня убить? Меня винишь в своей несчастной доле? Ты думаешь, за этот жалкий быт, за то, что ты серьёзно болен, на мне лежит вина? Да брось, старик! Ты сам – отец и мать своих несчастий. Кто виноват, что заимел ты бзик – ругать мои стихи и рвать на части? Не я ж тебя просил… Но вновь и вновь лилась хула и грязь. Не правда, разве? Отсюда и испорченная кровь, и все твои желудочные язвы.
…Зачем пришёл? Да, в общем-то, затем, чтоб поклониться и сказать без смеха: тебе благодаря, я без проблем известным стал. Да, я достиг успеха в среде пиитов только потому, что ты меня гонял и в хвост, и в гриву и не дарил вниманье никому – лишь мне. Какую перспективу я мог иметь без этого всего? – Да никакой! Тянул бы жалкий жребий: ни славы, ни таланта, ничего. И вскоре застрелился на заре бы…
А кто меня возвёл на пьедестал, ругая, критикуя, унижая? Скажи мне, кто б стихи мои читал, когда б не ты? …Итогом «урожая» готов я поделиться: на, возьми две трети трудового гонорара – сумел, сумел ты языком змеи их заработать. …Ах, какая пара из нас, несовместимых, вышла – best: Поэт и Критик! Гений и завистник! Я – «моцарт» твой, я твой тяжёлый крест! Неси меня, и пусть хоть кто-то пискнет, что не меня Евтерпа нарекла своим неподражаемым кумиром. Пусть будет наша связь с тобой крепка. Пока ты есть – я буду править миром!
За городом вырос пустынный квартал
На почве болотной и зыбкой.
Там жили поэты,- и каждый встречал
Другого надменной улыбкой.
Напрасно и день светозарный вставал
Над этим печальным болотом;
Его обитатель свой день посвящал
Вину и усердным работам.
Когда напивались, то в дружбе клялись,
Болтали цинично и прямо.
Под утро их рвало. Потом, запершись,
Работали тупо и рьяно.
Потом вылезали из будок, как псы,
Смотрели, как море горело.
И золотом каждой прохожей косы
Пленялись со знанием дела.
Разнежась, мечтали о веке златом,
Ругали издателей дружно.
И плакали горько над малым цветком,
Над маленькой тучкой жемчужной...
Так жили поэты. Читатель и друг!
Ты думаешь, может быть,- хуже
Твоих ежедневных бессильных потуг,
Твоей обывательской лужи?
Нет, милый читатель, мой критик слепой!
По крайности, есть у поэта
И косы, и тучки, и век золотой,
Тебе ж недоступно все это!..
Ты будешь доволен собой и женой,
Своей конституцией куцой,
А вот у поэта - всемирный запой,
И мало ему конституций!
Пускай я умру под забором, как пес,
Пусть жизнь меня в землю втоптала,-
Я верю: то бог меня снегом занес,
То вьюга меня целовала!
24 июля 1908
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
