Почти не весит ни шиша
Её залётная душа,
Расшатанная крыльев амплитуда.
Не преградить, не удержать,
На сердце руку положа,
Меж здесь была и нет – всего минута.
Кордон гряды колючих мхов,
За бортом мглы края с верхом,
Похолодало , поздно возноситься.
Подбить чертою – итого,
А после – пусто, ничего,
Ещё не снег, лишь иней на ресницах.
С возгласом чайки
Сгустки отчаянья
Выплеснут на берег волны.
Выдохнем – попрощаемся,
Полно, родимая, полно...
Ветер растреплет
Перья, нелепо
Так выглядишь падшею навзничь.
Лучше глаза ослепли бы,
Плачьте всухую, плачьте...
Всё поделом, все по домам,
Всё на потом, чего уж там –
Боясь смириться, с болью нарекают:
Ещё бы день, ещё бы два,
Как истощала, как бледна,
Не обещав вернуться – улетает.
Конькобежец и первенец, веком гонимый взашей
Под морозную пыль образуемых вновь падежей.
Часто пишется казнь, а читается правильно — песнь,
Может быть, простота — уязвимая смертью болезнь?
Прямизна нашей речи не только пугач для детей —
Не бумажные дести, а вести спасают людей.
Как стрекозы садятся, не чуя воды, в камыши,
Налетели на мертвого жирные карандаши.
На коленях держали для славных потомков листы,
Рисовали, просили прощенья у каждой черты.
Меж тобой и страной ледяная рождается связь —
Так лежи, молодей и лежи, бесконечно прямясь.
Да не спросят тебя молодые, грядущие те,
Каково тебе там в пустоте, в чистоте, сироте...
10—11 января 1934
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
