Безносая??!! …Ну, п-проходи… с-садись… Косу оставь в прихожей – ненароком обои поцарапаешь. …Как жизнь? Вернее, смерть… иль что там – за порогом? …Такая ж суета? …Ну, ты смотри! Нигде покоя нет заблудшим душам! Ты говоришь, там тоже бунтари? и есть такие, кто готов их слушать? …А черти что? – Ударились в раскол? Под дудку пляшут мертвецов-смутьянов? …Кошмар! …Давай, я соберу на стол – всё это не понять без двух стаканов… Что будешь пить? – Не пьёшь? Вот, блин! Совсем? …Ах, выкуришь гаванскую сигару? …Кури, а я налью себе абсент, и мы с тобою помолчим на пару…
…Как понял я, практически без слов, ты хочешь мне сказать «пора в дорогу»? …А знаешь, я давно уже готов и неспеша собрался понемногу: привёл в порядок важные дела, долги раздал… и попросил прощение у всех, кому невольно, не со зла, нанёс обиды… Может, для общения пригубишь пару капель? – Нет, так нет – на «нет» и нет суда… А, кстати, судьи там есть? …Не может быть! Не может! Бред! Убей меня, но как же Рай на блюде для тех, кто в этой жизни не грешил? кто следовал всегда заветам строго и жил в миру на сущие гроши? Им тоже в Ад? …Ах, вот как! …Слава Богу…
…Ну что, допью предсмертные сто грамм и – в путь? Я весь готов… Как «нет»? Постой-ка, к чему тогда весь этот балаган? и твой приход? сигары и настойка? …А, всё ж ко мне! Так будь добра, введи быстрей – пока я трезв ещё – в курс дела. Я ж искренне поверил, впереди: косой по горлу чик! и – вон из тела! …Есть деловое предложенье? – Класс! Ты, Смерть, меня блатуешь на работу? …Редактором журнала? – Вот те раз! …Загробного?! – Спасибо за заботу, но я, пожалуй, всё же откажусь: пойми, меня признают сумасшедшим! Коллеги скажут: «Вот же хренов гусь! Опять судьбе придумал хитрый аction…»
…Не уговаривай! …Не стану пить с тобой на брудершафт и целоваться – ты мне двоишься, я теряю нить… беседы… Слушай, а накинь мне двадцать, сверх нормы запланированных, лет? Тогда мы и вернёмся к разговору. …Как называется журнал? – «Тот Cвет»?! …А пох! – сто грамм на грудь и двести в гору! …Ну что, Костлявая, согласна дать мне двадцать сверху? …Вот и всё! И славно… Мы «кузькину» с тобой покажем «мать», и станет наше СМИ в том Свете главным! В Чистилище мы поддадим огня, чтоб оппозиция в Аду узнала: не Смерти бойся, а страшись меня – редактора загробного журнала!
Плывет в тоске необьяснимой
среди кирпичного надсада
ночной кораблик негасимый
из Александровского сада,
ночной фонарик нелюдимый,
на розу желтую похожий,
над головой своих любимых,
у ног прохожих.
Плывет в тоске необьяснимой
пчелиный хор сомнамбул, пьяниц.
В ночной столице фотоснимок
печально сделал иностранец,
и выезжает на Ордынку
такси с больными седоками,
и мертвецы стоят в обнимку
с особняками.
Плывет в тоске необьяснимой
певец печальный по столице,
стоит у лавки керосинной
печальный дворник круглолицый,
спешит по улице невзрачной
любовник старый и красивый.
Полночный поезд новобрачный
плывет в тоске необьяснимой.
Плывет во мгле замоскворецкой,
пловец в несчастие случайный,
блуждает выговор еврейский
на желтой лестнице печальной,
и от любви до невеселья
под Новый год, под воскресенье,
плывет красотка записная,
своей тоски не обьясняя.
Плывет в глазах холодный вечер,
дрожат снежинки на вагоне,
морозный ветер, бледный ветер
обтянет красные ладони,
и льется мед огней вечерних
и пахнет сладкою халвою,
ночной пирог несет сочельник
над головою.
Твой Новый год по темно-синей
волне средь моря городского
плывет в тоске необьяснимой,
как будто жизнь начнется снова,
как будто будет свет и слава,
удачный день и вдоволь хлеба,
как будто жизнь качнется вправо,
качнувшись влево.
28 декабря 1961
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
