В ноосфере поэзии русской
глубокая осень,
время диких размеров -
подобьем взлетающих птиц…
С поэтически сонных дерев
облетают глагольные рифмы,
обнажая сплетения мыслей,
дрожа,
осыпаются в зевы пожаров лесных…
Утром дождик и зябкое солнце к обеду,
и ветра день и ночь…
Ночь и день…
Разыгралося чтоб…
На полуденной уличной, схлёстанной сцене -
сладкий запах забвенья
да снежная дрёма в сугробинах слипшихся слов…
И январь чтоб вдруг стал для меня - ритмолов-празднослов …
И расцвёл чтобы, небом лиловым…
И увидел чтоб с улицы я,
как дитя
вновь и вновь
выдыхает
в замёрзшем окошке
в своё мировое пространство -
катрены.
Ох, какой сложный и нежный образ. Замечательно интересно. Красотища!)
Это для меня, единственное чудо, случившееся реально...
Спасибо.
Не худо,не худо. Одна загвоздка:что такое
Ноо - слышал - традиционный японский театр,
что такое "нео" - догадываюсь.а вот - "ноосферу" - не знаю. Надо бы для непосвященных сноску сделать.:)
Мжет быть, Вы и правы.
Вернадский не думал, что ноосфера будет порождением электронных технологий и фантазиями поэтов. Он просто полагал, что Земля - живое существо.
в ноосфере поэзии нам не дожить
до зимы голубой. догорали сиянья,
начиная в листве прошлогодней кружить.
нет и нет. ничего нам опять не настанет.
но по доброй земле мы пойдём вникуда,
обгоняя отары, холмы и больницы.
и однажды, лежа на ступенях бойницы,
я салют в голубую пошлю вышину.
там ли встретят меня? там ли залпами встретят?
и душа ли во мгле. догорая. знобит.
это раннее небо, забитое этим
снегом, снегом. и он-то, конечно, не спит.
он летит с высоты. он летит в высоту.
он куда-то клубится, комочки роняя.
я тебя понемногу, как ветку, склоняю,
я тебя уподобил пруту.
ты качаешься просто от снега, а снег
улетает всё дальше. и нету возврата.
а другою зимою другой человек.
и ему-то не хватит.
он захочет держать тебя за руку и
превращаться ли в ветку, ли в снег превращаться.
и лететь, и к корыту небес приобщаться.
хоть снаружи не то, что внутри, кроме ночи поры.
кроме счастья, раз в нём затеряться.
Спасибо, вариация замечательная.
И уже и тоже в ноосфере.
Чтобы оставить комментарий необходимо авторизоваться
Тихо, тихо ползи, Улитка, по склону Фудзи, Вверх, до самых высот!
Обступает меня тишина,
предприятие смерти дочернее.
Мысль моя, тишиной внушена,
порывается в небо вечернее.
В небе отзвука ищет она
и находит. И пишет губерния.
Караоке и лондонский паб
мне вечернее небо навеяло,
где за стойкой услужливый краб
виски с пивом мешает, как велено.
Мистер Кокни кричит, что озяб.
В зеркалах отражается дерево.
Миссис Кокни, жеманясь чуть-чуть,
к микрофону выходит на подиум,
подставляя колени и грудь
популярным, как виски, мелодиям,
норовит наготою сверкнуть
в подражании дивам юродивом
и поёт. Как умеет поёт.
Никому не жена, не метафора.
Жара, шороху, жизни даёт,
безнадежно от такта отстав она.
Или это мелодия врёт,
мстит за рано погибшего автора?
Ты развей моё горе, развей,
успокой Аполлона Есенина.
Так далёко не ходит сабвей,
это к северу, если от севера,
это можно представить живей,
спиртом спирт запивая рассеяно.
Это западных веяний чад,
год отмены катушек кассетами,
это пение наших девчат,
пэтэушниц Заставы и Сетуни.
Так майлав и гудбай горячат,
что гасить и не думают свет они.
Это всё караоке одне.
Очи карие. Вечером карие.
Утром серые с чёрным на дне.
Это сердце моё пролетарии
микрофоном зажмут в тишине,
беспардонны в любом полушарии.
Залечи мою боль, залечи.
Ровно в полночь и той же отравою.
Это белой горячки грачи
прилетели за русскою славою,
многим в левую вложат ключи,
а Модесту Саврасову — в правую.
Отступает ни с чем тишина.
Паб закрылся. Кемарит губерния.
И становится в небе слышна
песня чистая и колыбельная.
Нам сулит воскресенье она,
и теперь уже без погребения.
1995
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.