твоё окно, всплывая за окном,
сливается, как волны, в повторенье.
по практике сгорания, горенья,
домашних простыней стояния комком,
всё будет пеплом, сном. затем: пареньем
огромных волн. застывшим марш-броском.
а вечером: кипенье фар. не это ль,
скажите музы, видел я всегда.
твоё окно, когда оно без света,
равно стене, равно наростам льда.
равно мечу стекла тупому в раме.
равно дровам и мебели, а не
того, зачем зажгли. усталый ламер
кладёт в постель плечо. и весь в окне.
потом его разбудит над невою
далёкий скрип, как койки за стеной.
как минимум, сказать про всё живое,
что есть ещё. и мысли нет иной.
и скажет он, что он не стал рабом.
что свой фасад всегда считал он садом.
и семя золотого баобаба
горит, горит. а за стеной: содом.
Чтобы оставить комментарий необходимо авторизоваться
Тихо, тихо ползи, Улитка, по склону Фудзи, Вверх, до самых высот!
Когда для смертного умолкнет шумный день,
И на немые стогны града
Полупрозрачная наляжет ночи тень
И сон, дневных трудов награда,
В то время для меня влачатся в тишине
Часы томительного бденья:
В бездействии ночном живей горят во мне
Змеи сердечной угрызенья;
Мечты кипят; в уме, подавленном тоской,
Теснится тяжких дум избыток;
Воспоминание безмолвно предо мной
Свой длинный развивает свиток;
И с отвращением читая жизнь мою,
Я трепещу и проклинаю,
И горько жалуюсь, и горько слезы лью,
Но строк печальных не смываю.
19 мая 1828
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.