"..Не пишутся ни песни, ни сонеты...
Забиты двери в старый Храм Искусства,
мой дом поэзии нетоплен, в окнах пусто,
роскошных пиршеств сгинули приметы.
Ушли Ронсар блистательный и Дю Белле глубокий,
жестокий Лермонтов, Цветаева богиня,
трагический Бодлер, Верхарн зеленоокий.
И Александр Сергеич, видимо, покинет.
Мне Данте сообщил — гостит он у Сафо,
пьют у Волошина Есенин и Овидий,
а Шиллер с Байроном у Шелли в славном виде,
и Свифт на диспут пригласил Дефо.
Не пишет мне Шекспир и новыми вещами
меня не балуют ни Тютчев и ни Блок.
Ни Гумилёв, ни Анненский меня не навещают,
Рембо погиб в песках измучен, одинок.
Но в сердце у меня, как в маленьком отеле,
они порой гостят и спят в своих постелях..."
*****
Забили, гады, двери в Храм Искусства,
Но я нашелся, как им отплатить -
Я тоже в доме перестал топить,
А из меню я выкинул лангуста.
От голода стеная и спасаясь,
Ушли понуро дю Белле и Блок,
А Лермонтов был, как всегда, жесток -
Он, хлопнув дверью, вышел не прощаясь.
Верхарн, тот подмигнул зелёным глазом,
Умчался и Маринку прихватил,
Бодлер трагические руки заломил
И тоже принакрылся медным тазом.
Короче - вся команда разбрелась,
Теперь друг к другу ходят. У Дефо,
К примеру, Свифт столуется. Сафо
От Данта не вылазит ни на час.
Лишь Александр Сергеич не ушёл,
Сидит пока. Видать, чего-то ждет.
Ну, да куда он денется? - Уйдёт!
Когда поймёт - я не накрою стол.
Уж сколько их упало в эту бездну,
Разверзтую вдали!
Настанет день, когда и я исчезну
С поверхности земли.
Застынет все, что пело и боролось,
Сияло и рвалось.
И зелень глаз моих, и нежный голос,
И золото волос.
И будет жизнь с ее насущным хлебом,
С забывчивостью дня.
И будет все - как будто бы под небом
И не было меня!
Изменчивой, как дети, в каждой мине,
И так недолго злой,
Любившей час, когда дрова в камине
Становятся золой.
Виолончель, и кавалькады в чаще,
И колокол в селе...
- Меня, такой живой и настоящей
На ласковой земле!
К вам всем - что мне, ни в чем не знавшей меры,
Чужие и свои?!-
Я обращаюсь с требованьем веры
И с просьбой о любви.
И день и ночь, и письменно и устно:
За правду да и нет,
За то, что мне так часто - слишком грустно
И только двадцать лет,
За то, что мне прямая неизбежность -
Прощение обид,
За всю мою безудержную нежность
И слишком гордый вид,
За быстроту стремительных событий,
За правду, за игру...
- Послушайте!- Еще меня любите
За то, что я умру.
1918
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
