нарисуй меня акриловой краской,
не пожалей словца:
красивая, нежная, ласковая,
любимая, дура, овца.
Да нет же, всё это ложь, заполошные выдумки толстых тёток.
(с) Сарка моя...
В ногах днем и ночью путаются слова,
и небо, срывая маски, смеется в голос.
Не голод.
Я просто стану на вечность голой,
чтоб ты всем могла сказать: «Я была права!»
Мол, выдохлась девка, вывернулась ужом,
но дальше ползти, увы, не хватило силы.
И, если мне предначертано быть чужой,
я буду.
Царем убийц.
Королем крысиным.
Я буду мертветь и слепнуть, начну неметь,
присяду на миг, и ноги обнимет холод.
Не голод.
Я просто стану, как этот город –
ненужностью, принимающей только смерть.
Как медь.
Или сталь изогнутого кинжала
на белой и накрахмаленной простыне.
Чтоб ты всем могла сказать, будто я сбежала,
сбегу.
Повторяя круг: от меня ко мне.
Хомяк толстозадый, сдохнувший в колесе,
какая-то фибрилляция или что-то
из выдумок этих глупых сварливых теток,
мечтающих не морщиниться, не лысеть,
не пить по утрам «ромашку» и рыбий жир.
Корабль не тонет, значит бежать не надо.
И, чтоб ты могла сказать всем, что Элвис жив,
я лично его достану из недр ада.
…и он мне расскажет, что город рожден бессмертным,
а люди пришли никем и уйдут никем…
...это должно было стать небольшим секретом,
маленьким праздником, записью в дневнике…
Оно, ухмыляясь, смотрит в мое нутро,
мол, как бы туда пробраться и все изгадить.
А я, заглянув однажды в жж Кетро,
теперь буду «вешать» опусы лишь в тетради.
Из слез, дистиллированных зрачком,
гортань мне омывающих, наружу
не пущенных и там, под мозжечком,
образовавших ледяную лужу,
из ночи, перепачканной трубой,
превосходящей мужеский капризнак,
из крови, столь испорченной тобой,
- и тем верней - я создаю твой призрак,
и мне, как псу, не оторвать глаза
от перекрестка, где многоголосо
остервенело лают тормоза,
когда в толпу сбиваются колеса
троллейбусов, когда на красный свет
бежит твой призрак, страх перед которым
присущ скорее глохнущим моторам,
чем шоферам. И если это бред,
ночной мой бред, тогда - сожми виски.
Но тяжкий бред ночной непрерываем
будильником, грохочущим трамваем,
огромный город рвущим на куски,
как белый лист, где сказано "прощай".
Но уничтожив адрес на конверте,
ты входишь в дом, чьи комнаты лишай
забвения стрижет, и мысль о смерти
приюта ищет в меркнущем уме
на ощупь, как случайный обитатель
чужой квартиры пальцами во тьме
по стенам шарит в страхе выключатель.
1969
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
