И когда-нибудь взвыть, и покрыть собеседника матом,
и, глаза возведя к потолку, вопросить небеса -
почему ты сидишь и считаешь себя виноватым
в том, что в жизни его наступила не та полоса.
В привокзальном кафе, за столом в неизменной блевоте,
в окруженьи бомжей, утонув в сигаретном чаду,
цедишь водку сквозь зубы и всё говоришь о работе,
а хотел о другом. И в постылую эту дуду
дуешь месяцы, годы, века. Но чем дальше - тем чище
этот звук, что теряется в гуле чужих голосов.
И за пазухой прячешь ты - грязный, потрёпанный, нищий, -
белый камень, что бросишь на чашу последних весов.
Есть в растительной жизни поэта
Злополучный период, когда
Он дичится небесного света
И боится людского суда.
И со дна городского колодца,
Сизарям рассыпая пшено,
Он ужасною клятвой клянется
Расквитаться при случае, но,
Слава Богу, на дачной веранде,
Где жасмин до руки достает,
У припадочной скрипки Вивальди
Мы учились полету - и вот
Пустота высоту набирает,
И душа с высоты пустоты
Наземь падает и обмирает,
Но касаются локтя цветы...
Ничего-то мы толком не знаем,
Труса празднуем, горькую пьем,
От волнения спички ломаем
И посуду по слабости бьем,
Обязуемся резать без лести
Правду-матку как есть напрямик.
Но стихи не орудие мести,
А серебряной чести родник.
1983
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
