Дай мне свою ладонь,
Расскажи о том, что тебя тревожит.
Прошлое не тронь,
Всё оставь за кадром, оно не поможет
Нам знать
Как попасть с тобой в один след,
Сколько нам назначено лет,
Чтоб найти на это ответ.
Где наш путь,
Где указана нам сердцем дорожка.
Нам бы свернуть
На неё и забыть обо всём понемножку.
И…
Сбудутся все наши мечты
Без тревог и без суеты
В мире мира и красоты.
Не сходи с ума, жизнь не так уж и жестока,
Всё найдём мы здесь,
Только бы не потерять.
Больше никогда мы не будем одиноки,
Мы сумеем жить, ждать, любить и понимать.
Подари мне свой взгляд,
Мне поддержка в глазах твоих важнее победы.
Не смотри назад,
Что оставили в прошлом, не убавит нам веры.
Смотри…
Видишь из святой темноты,
К свету вышли наши мечты,
Значит, будем здесь – я и ты.
Вместе играть
Лепестками костра на пепле горячем.
Вместе искать,
Выбирать из фальшивого настоящее.
Я…
Буду делать шаг на твой след,
Утром, разжигая рассвет,
Ночью закрывать собой свет.
Не сходи с ума, жизнь не так уж и жестока,
Всё найдём мы здесь,
Только бы не потерять.
Больше никогда мы не будем одиноки,
Мы сумеем жить, ждать, любить и понимать.
Так гранит покрывается наледью,
и стоят на земле холода, -
этот город, покрывшийся памятью,
я покинуть хочу навсегда.
Будет теплое пиво вокзальное,
будет облако над головой,
будет музыка очень печальная -
я навеки прощаюсь с тобой.
Больше неба, тепла, человечности.
Больше черного горя, поэт.
Ни к чему разговоры о вечности,
а точнее, о том, чего нет.
Это было над Камой крылатою,
сине-черною, именно там,
где беззубую песню бесплатную
пушкинистам кричал Мандельштам.
Уркаган, разбушлатившись, в тамбуре
выбивает окно кулаком
(как Григорьев, гуляющий в таборе)
и на стеклах стоит босиком.
Долго по полу кровь разливается.
Долго капает кровь с кулака.
А в отверстие небо врывается,
и лежат на башке облака.
Я родился - доселе не верится -
в лабиринте фабричных дворов
в той стране голубиной, что делится
тыщу лет на ментов и воров.
Потому уменьшительных суффиксов
не люблю, и когда постучат
и попросят с улыбкою уксуса,
я исполню желанье ребят.
Отвращенье домашние кофточки,
полки книжные, фото отца
вызывают у тех, кто, на корточки
сев, умеет сидеть до конца.
Свалка памяти: разное, разное.
Как сказал тот, кто умер уже,
безобразное - это прекрасное,
что не может вместиться в душе.
Слишком много всего не вмещается.
На вокзале стоят поезда -
ну, пора. Мальчик с мамой прощается.
Знать, забрили болезного. "Да
ты пиши хоть, сынуль, мы волнуемся".
На прощанье страшнее рассвет,
чем закат. Ну, давай поцелуемся!
Больше черного горя, поэт.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
