А мир глубок, и жизнь не высока.
Всё время тонет или пропадает
Из виду. От вершка до корешка.
И к нам через дыханье припадает.
И кровь горит, не обжигая рот.
И мысли заводные механизма
Подачи мыслей. Снова соберёт
Усталый бог, не проходящий мимо.
И будем мы железные слова
Читать потом и конструировать деревья,
Звезду, собаку, муху, сетку нервов,
Как жизни первые расколоты дрова.
Огромный дом и маленькое море,
Карманной рыбой плещется, молчит.
Как птица, тень ожившая кричит.
И роковые буквы на заборе.
Их белый мел до цифры округлит.
Живой, с большими дырками-глазами.
И полетит она за небесами,
Где бог рисует облаков нули.
Но и вернётся с небом, наконец.
Обросшее, оно само – дворец,
Там облаков огромные кули,
Что тонут каждым утром в янтаре.
И сборники кипят жуков и мух вдали.
Ордена и аксельбанты
в красном бархате лежат,
и бухие музыканты
в трубы мятые трубят.
В трубы мятые трубили,
отставного хоронили
адмирала на заре,
все рыдали во дворе.
И на похороны эти
местный даун,
дурень Петя,
восхищённый и немой,
любовался сам не свой.
Он поднёс ладонь к виску.
Он кривил улыбкой губы.
Он смотрел на эти трубы,
слушал эту музыку .
А когда он умер тоже,
не играло ни хрена,
тишина, помилуй, Боже,
плохо, если тишина.
Кабы был постарше я,
забашлял бы девкам в морге,
прикупил бы в Военторге
я военного шмотья.
Заплатил бы, попросил бы,
занял бы, уговорил
бы, с музоном бы решил бы,
Петю, бля, похоронил.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
