Если бы я был царь, я бы издал закон, что писатель, который употребит слово, значения которого он не может объяснить, лишается права писать и получает сто ударов розог
У беременных снов не рождаются дети.
Гол и бос как сокОл, день проспался в кювете.
Отутюженный май млел в сиреневой дымке.
Солнцем утренний драйв мне ласкал ниже спинки.
Огрызался с ленцой мармеладный мой норов.
В крепдешиновых па закружил в танце город.
Амальгамою слов рассыпаясь в причудах,
Лотос жизни раскрыл поцелуями Будда.
У беременных снов не рождаются дети.
На Бермудах тоска флиртовала в корсете.
Пармезан под язык - воскресит Беатриче,
И сиреневый май плюнет ливнем в обличье...
В те времена в стране зубных врачей,
чьи дочери выписывают вещи
из Лондона, чьи стиснутые клещи
вздымают вверх на знамени ничей
Зуб Мудрости, я, прячущий во рту
развалины почище Парфенона,
шпион, лазутчик, пятая колонна
гнилой провинции - в быту
профессор красноречия - я жил
в колледже возле Главного из Пресных
Озер, куда из недорослей местных
был призван для вытягиванья жил.
Все то, что я писал в те времена,
сводилось неизбежно к многоточью.
Я падал, не расстегиваясь, на
постель свою. И ежели я ночью
отыскивал звезду на потолке,
она, согласно правилам сгоранья,
сбегала на подушку по щеке
быстрей, чем я загадывал желанье.
1972
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
