Человек несет в душе своей яркое пламя, но никто не хочет погреться около него; прохожие замечают лишь дымок, уходящий через трубу, и проходят своей дорогой
Я согласна в руках твоих глиною стать.
Дай ей нужный изгиб и надёжную стать.
Ах, со временем глина сама затвердеет.
Не спеши, милый мастер, её «обжигать».
.....
Я свободу свою на любовь променяла,
Ночью чёрною голос чужой услыхала:
«Дура! Кончена жизнь! Что узнала ты, что повидала?»
Я ответила: голос, глаза, да одно на двоих одеяло.
.....
Ты в мягком нраве упрекнул меня, мой друг -
Терплю ничтожных, мол, бессмысленных подруг
Ты требуешь, чтоб стала я суровей? -
Хотя и под собой, быть может, рубишь сук.
Еще скрежещет старый мир,
И мать еще о сыне плачет,
И обносившийся жуир
Еще последний смокинг прячет,
А уж над сетью невских вод,
Где тишь – ни шелеста, ни стука –
Всесветным заревом встает
Всепомрачающая скука.
Кривит зевотою уста
Трибуна, мечущего громы,
В извивах зыбкого хвоста
Струится сплетнею знакомой,
Пестрит мазками за окном,
Где мир, и Врангель, и Антанта,
И стынет масляным пятном
На бледном лике спекулянта.
Сегодня то же, что вчера,
И Невский тот же, что Ямская,
И на коне, взамен Петра,
Сидит чудовище, зевая.
А если поступью ночной
Идет прохожий торопливо,
В ограде Спаса на Сенной
Увидит он осьмое диво:
Там, к самой паперти оттерт
Волной космического духа,
Простонародный русский черт
Скулит, почесывая ухо.
1920
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
