И синий древний дом внутри зелёного двора.
И каждый вечер надо всем сияет белая искра,
Но выжигается, алея. Под цокот ямба и хорея
Любуюсь ей.
Огней дыра,
Где свет разбился семенами, и даль усыпал водопад.
Где тоже рай: ночной июльский сад
Из стёкол и витрин, где груши золотые,
Где яблоки все медным светом налитые.
И пахары, как белые шары
Пушистых молний, кое-где видны.
И даже тополь, жидкий тополь, так полон синей седины,
Что, кажется, взлетит, чуть хлопни, всем островом накрыв огни.
И станет лапой двор зелёный, где громкий дождь нацедит рек.
А на губах другой, солёный, который падает из век.
На тротуарах истолку
С стеклом и солнцем пополам,
Зимой открою потолку
И дам читать сырым углам.
Задекламирует чердак
С поклоном рамам и зиме,
К карнизам прянет чехарда
Чудачеств, бедствий и замет.
Буран не месяц будет месть,
Концы, начала заметет.
Внезапно вспомню: солнце есть;
Увижу: свет давно не тот.
Галчонком глянет Рождество,
И разгулявшийся денек
Прояснит много из того,
Что мне и милой невдомек.
В кашне, ладонью заслонясь,
Сквозь фортку крикну детворе:
Какое, милые, у нас
Тысячелетье на дворе?
Кто тропку к двери проторил,
К дыре, засыпанной крупой,
Пока я с Байроном курил,
Пока я пил с Эдгаром По?
Пока в Дарьял, как к другу, вхож,
Как в ад, в цейхгауз и в арсенал,
Я жизнь, как Лермонтова дрожь,
Как губы в вермут окунал.
Лето 1917
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
