Мне внутри тебя
Чудились реки,
Всплески, шепот,
Мосты, зарево,
Веера над пустынями
Снежными,
Шорох времени,
Гладь песчаная,
Синий лед,
Колесо, скольжение,
Отражение
Отражения
Наших рук,
Застигнутых зеркалом
В преступлении
Прикосновения.
Кедры, ветры
И диск солнечный,
И цветы к ногам
Императора,
Солод, хмель,
Все оттенки горечи
И свобода
Через повешенье.
Но брусчатка
Вскипает к полночи.
И перчатка
Скользит по поручню.
И чужой
Силуэт сгибается
Над царицею
Обезглавленной.
А потом
Карнавал кончается
И черты
Оплывают золотом,
И зеленый
Рассвет взрывается
Над железо-
Бетонным городом.
И царица,
Главу обретшая
Предпохмельным
Последним чудом,
Уезжает
Трамваем первым,
Понимая,
Что все почудилось.
Мама маршевую музыку любила.
Веселя бесчувственных родных,
виновато сырость разводила
в лад призывным вздохам духовых.
Видно, что-то вроде атавизма
было у совслужащей простой —
будто нет его, социализма,
на одной шестой.
Будто глупым барышням уездным
не собрать серебряных колец,
как по пыльной улице с оркестром
входит полк в какой-нибудь Елец.
Моя мама умерла девятого
мая, когда всюду день-деньской
надрывают сердце “аты-баты” —
коллективный катарсис такой.
Мама, крепко спи под марши мая!
Отщепенец, маменькин сынок,
самого себя не понимая,
мысленно берёт под козырёк.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
