Встаю с кровати
и, сдувая с кожи остатки снов,
надеваю из слов
кружевное что-то -
сарафан ажурный, амурный,
упоённо сплетённый
из неровных строчек,
где петельки букв – лишь сетка мыслей,
цепочки смыслов,
и щекочут тело
арабеской смелой
росчерки «д» и «у»,
вытянутые в струну
хвостики «р», завиточки «в».
Декорацией чувств
по сцене спины
вместо чистых изо-искусств,
рисунков с цветами,
«горошками», «огурцами»
и рябью «гусиной лапки»
тонкостенных фраз охапки,
графика наших грёз.
Стихотворный кросс
по пространству солнечного сплетения.
Письменное выражение
способности человека доверчиво
в грифельном вальсокружении
беседовать с вечностью.
Так, спонтанно,
отринув пёстрые ткани,
напомнить иероглифам алфавита
силу слегка забытую
созданный Богом мир до-творить,
обернув нетленным покровом
слова.
Выдать им визу в королевство декора.
И пусть все орнаменты света глядят с укором,
как прихотливая языковая вязь
обегает фигуры и здания, стремясь
вынести голос души и книг
на уличный материк.
По рыбам, по звездам
Проносит шаланду:
Три грека в Одессу
Везут контрабанду.
На правом борту,
Что над пропастью вырос:
Янаки, Ставраки,
Папа Сатырос.
А ветер как гикнет,
Как мимо просвищет,
Как двинет барашком
Под звонкое днище,
Чтоб гвозди звенели,
Чтоб мачта гудела:
"Доброе дело! Хорошее дело!"
Чтоб звезды обрызгали
Груду наживы:
Коньяк, чулки
И презервативы...
Двенадцатый час -
Осторожное время.
Три пограничника,
Ветер и темень.
Три пограничника,
Шестеро глаз -
Шестеро глаз
Да моторный баркас...
Три пограничника!
Вор на дозоре!
Бросьте баркас
В басурманское море,
Чтобы вода
Под кормой загудела:
"Доброе дело!
Хорошее дело!"
Чтобы по трубам,
В ребра и винт,
Виттовой пляской
Двинул бензин.
Вот так бы и мне
В налетающей тьме
Усы раздувать,
Развалясь на корме,
Да видеть звезду
Над бугшпритом склоненным,
Да голос ломать
Черноморским жаргоном,
Да слушать сквозь ветер,
Холодный и горький,
Мотора дозорного
Скороговорки!
Иль правильней, может,
Сжимая наган,
За вором следить,
Уходящим в туман...
Да ветер почуять,
Скользящий по жилам,
Вослед парусам,
Что летят по светилам...
И вдруг неожиданно
Встретить во тьме
Усатого грека
На черной корме...
Так бей же по жилам,
Кидайся в края,
Бездомная молодость,
Ярость моя!
Чтоб звездами сыпалась
Кровь человечья,
Чтоб выстрелом рваться
Вселенной навстречу,
Чтоб волн запевал
Оголтелый народ,
Чтоб злобная песня
Коверкала рот,-
И петь, задыхаясь,
На страшном просторе:
"Ай, Черное море,
Хорошее море..!"
1927
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
