В тот год жара легла в начале мая.
Сдуревшая от зноя аистиха,
что вечно с колыбельками летает,
подбросила в гнездо на облепихе
двум певчим звонким красногрудым птахам
случайно черепашее яичко,
а водным плоскотелым черепахам
подсунула оставшееся, птичье.
И срок пришёл, и вылупились дети,
мамаши счастливы, ну, как обычно,
но в щёлочки глядящие соседи
шептали: черепах похож на птичку,
и что у птах ребёночек в рубашке,
скрывающей всё птичее обличье,
что странно он похож на черепашку,
но, впрочем, вслух об этом неприлично.
Шли дни, недели. Новостей охапка
проникла в прессу на страницы глянца:
у черепашки крылья вместо лапок,
а у птенца, уж извините, панцирь,
что гидрофобия рептилий - нонсенс,
что акрофобий быть у птиц не может,
что надо изучить семейный кодекс
и допросить родителей построже.
Ну, что сказать. Родители любили
младенцев, защищали, обучали
и ежедневно искренне твердили,
что дети их умны необычайно.
Младенцы им платили тем же, веря,
что всё получится, дай срок и силы,
а сил полно. В преддверьи новой эры
младенцы пели песню звонко-сипло.
Конец банален, хоть отчасти зыбок.
Недавно, проходя аллеей парка,
в пруду увидела я красногрудых рыбок,
а в кроне липы щебетали черепахи.
И кто зачем рождëн, и кто к чему готов, известно мудрецам, объявлено пророкам. А город ждëт своих неправильных шутов. Приказывает жить — поскрипывать порогом, подсвечивать места, где прячется весна, прикармливать слова на берегу абзаца. На небе столько звëзд — вселенная тесна, поэтому мирам легко соприкасаться. Приходят корабли, деревья говорят, фонарщики поют, мерцая головами: мы птичьи голоса, мы солнечный отряд. Мы, кажется, должны приглядывать за вами.
И кто кому судья, и кто кого простит, и кто оставил здесь закатные ожоги, понятно тем богам, что держат нас в горсти, что дуют в наши лбы и остужают щëки. Кентаврам снится лес потерянных подков. Седому королю — заросший астероид.
А город ждëт своих беспечных дураков. Гештальты не закрыл. И двери не закроет. Зевающий швейцар листает облака. Эдемский старый дом качается на сваях. Вся ангельская рать спешит издалека — болтать о чепухе в спасительных трамваях. Судьба любого зла — лишь пепел да зола, горчащая печаль, похмельная икота. Твой крепкий бастион, упрямый, как скала, рассыплется, когда тебя окликнет кто-то. Возможно, гитарист, торговец, альбинос, возможно, господин, страдающий от зноя. Он скажет:
ты чего? Давай не вешай нос.
Вот крылья. Небо вот.
Не бойся — запасное.
16.02.2024
https://vk.com/carvedsvirel
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
