От упругой червивости солнца
по надрезу беспечных небес
до не выбритых пор и узорцев
на пахах подгнивающих - лес
огибающий слух одичаньем,
заглядевшийся белкой в зрачок,
безответный, надменный, печальный,
в раскорчёвках шуршащий грачом,
от тропин и запазух косматых,
и до мёртвой улыбки болот -
он возник ни на чём, на откатах
раздвоённого эха, весь от
надполянного слуха пошедший,
в непрерывной судьбе муравьёв,
чем подробней, тем легче, тем легче
пробираясь предчувствием слов,-
он останется там, за пределом
осязанья годичных времён,
он пребудет из таинства сделан,
он коснётся щеки, окаймлён
долгим эхом молчанья - дуплистым,
торфяным, зарастающим и
земляную механику истин
раздвигающим прямо с земли
предпоследнею тайной разлуки,
страшноватой историей...
Там,
в отголоске, в молчании, в звуке
за распадками снившийся нам.
Не жалею, не зову, не плачу,
Все пройдет, как с белых яблонь дым.
Увяданья золотом охваченный,
Я не буду больше молодым.
Ты теперь не так уж будешь биться,
Сердце, тронутое холодком,
И страна березового ситца
Не заманит шляться босиком.
Дух бродяжий! ты все реже, реже
Расшевеливаешь пламень уст
О моя утраченная свежесть,
Буйство глаз и половодье чувств.
Я теперь скупее стал в желаньях,
Жизнь моя? иль ты приснилась мне?
Словно я весенней гулкой ранью
Проскакал на розовом коне.
Все мы, все мы в этом мире тленны,
Тихо льется с кленов листьев медь...
Будь же ты вовек благословенно,
Что пришло процвесть и умереть.
1921
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.