Тот не узнал телесный вкус любви,
кто не был воздержанием испытан.
Кто у разбитого корыта
надолго не завис, пытаясь сделать вид,
что, мол, готов принять рассохшиеся стенки.
Кто лоно пустоты не выбирал,
отвергнув пресный хлеб чужих ключиц, коленок
и прочей плоти - стылой, как металл.
Кто небу не протягивал руки,
стараясь примириться с чьим-то планом.
Кто не благословлял буйки
и не благодарил за раны.
Кто не был ожиданием придавлен,
кто счёт не вёл на годы, на века,
и, наконец, все счёты не оставил,
дав высохнуть краям платка.
Кто нежность не растил из луковки тюльпанной,
храня её от караванов
случайных, чуждосердцевых гостей,
готовя для иного тронный зал -
тот не узнал…
телесен вкус - огонь и маков мрак
клубок на глубине себя чудачит
и кровь нутром волна волос ковра
сжигая лук всё каплей сердца плачет
тоска но кровь услышать помоги
и маков зной и горе бестревожно
и стук молчит, подобранный в круги
упругой рамы, Рамой уничтожен
телесен берег молочка реки
медового и шепчется и колет
одна слеза в глазах окна угольник
торчит у позвоночника руки
Ваш поток образов мне не по плечам...
А кто ж тогда всё-таки его узнал этот "телесный" вкус? Может, никто? По-моему, перегружен стих слегка, а при этом почему остановка в перечислениях, разве нельзя продолжить?
Узнал тот, кто умеет терпеть, ждать, отказываясь от случайных связей и людей.
Насчет перегруженности, Вы правы, есть такое... А где остановка в перечислениях? До самого конца, вроде, идёт.
Чтобы оставить комментарий необходимо авторизоваться
Тихо, тихо ползи, Улитка, по склону Фудзи, Вверх, до самых высот!
Ты белые руки сложила крестом,
лицо до бровей под зелёным хрустом,
ни плата тебе, ни косынки —
бейсбольная кепка в посылке.
Износится кепка — пришлют паранджу,
за так, по-соседски. И что я скажу,
как сын, устыдившийся срама:
«Ну вот и приехали, мама».
Мы ехали шагом, мы мчались в боях,
мы ровно полмира держали в зубах,
мы, выше чернил и бумаги,
писали своё на рейхстаге.
Своё — это грех, нищета, кабала.
Но чем ты была и зачем ты была,
яснее, часть мира шестая,
вот эти скрижали листая.
Последний рассудок первач помрачал.
Ругали, таскали тебя по врачам,
но ты выгрызала торпеду
и снова пила за Победу.
Дозволь же и мне опрокинуть до дна,
теперь не шестая, а просто одна.
А значит, без громкого тоста,
без иста, без веста, без оста.
Присядем на камень, пугая ворон.
Ворон за ворон не считая, урон
державным своим эпатажем
ужо нанесём — и завяжем.
Подумаем лучше о наших делах:
налево — Маммона, направо Аллах.
Нас кличут почившими в бозе,
и девки хохочут в обозе.
Поедешь налево — умрёшь от огня.
Поедешь направо — утопишь коня.
Туман расстилается прямо.
Поехали по небу, мама.
1992
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.