Тот не узнал телесный вкус любви,
кто не был воздержанием испытан.
Кто у разбитого корыта
надолго не завис, пытаясь сделать вид,
что, мол, готов принять рассохшиеся стенки.
Кто лоно пустоты не выбирал,
отвергнув пресный хлеб чужих ключиц, коленок
и прочей плоти - стылой, как металл.
Кто небу не протягивал руки,
стараясь примириться с чьим-то планом.
Кто не благословлял буйки
и не благодарил за раны.
Кто не был ожиданием придавлен,
кто счёт не вёл на годы, на века,
и, наконец, все счёты не оставил,
дав высохнуть краям платка.
Кто нежность не растил из луковки тюльпанной,
храня её от караванов
случайных, чуждосердцевых гостей,
готовя для иного тронный зал -
тот не узнал…
Бумага терпела, велела и нам
от собственных наших словес.
С годами притёрлись к своим именам,
и страх узнаванья исчез.
Исчез узнавания первый азарт,
взошло понемногу быльё.
Катай сколько хочешь вперёд и назад
нередкое имя моё.
По белому чёрным сто раз напиши,
на улице проголоси,
чтоб я обернулся — а нет ни души
вкруг недоуменной оси.
Но слышно: мы стали вась-вась и петь-петь,
на равных и накоротке,
поскольку так легче до смерти терпеть
с приманкою на локотке.
Вот-вот мы наделаем в небе прорех,
взмывая из всех потрохов.
И нечего будет поставить поверх
застрявших в машинке стихов.
1988
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
