Смуглой древностью рыжих цехов
крепко всаженных в заросли ивы
перекинут узор терпеливый
через речку, как десять веков
перекинут был письменный ряд
величайшей у нищих культуры.
Отраженье теряет фигуры,
и глазами голодных горят
иероглифы образной речи
на поверхности мёртвой реки.
Текст июля как жизнь бесконечен
и помечен у каждой строки
то - лохматым древесным отростком,
то - угрюмством прокушенных свай.
Струйки красок с натопленным воском
лягут в летопись, где через край
нищетою помноженной на
дымный корпус июльского зноя
и небес вещество голубое
опрокинута в вечность страна,
для которой история даром,
что ни век, отменяла миры...
На заре ты ее не буди,
На заре она сладко так спит;
Утро дышит у ней на груди,
Ярко пышет на ямках ланит.
И подушка ее горяча,
И горяч утомительный сон,
И, чернеясь, бегут на плеча
Косы лентой с обеих сторон.
А вчера у окна ввечеру
Долго-долго сидела она
И следила по тучам игру,
Что, скользя, затевала луна.
И чем ярче играла луна,
И чем громче свистал соловей,
Все бледней становилась она,
Сердце билось больней и больней.
Оттого-то на юной груди,
На ланитах так утро горит.
Не буди ж ты ее, не буди...
На заре она сладко так спит!
1842
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
