Зайдёт поговорить, проститься,
вздыхая, водку разольёт.
Потянет вдруг перекреститься -
ведь после третьей проплывёт
в окне сиреневая птица,
сияя радужным хвостом...
И не хотят на холостом
ходу колёсики крутиться,
и не желают шестерёнки,
скрипя, впустую буксовать...
Я вас, братишки и сестрёнки,
не буду больше доставать.
2.
Как всегда в полвосьмого
накатившая боль
мне напомнила снова,
что я взят под контроль.
Жёлто-бурая охра
уходящего дня.
И небесная ВОХРА
глаз не сводит с меня.
Декабрь морозит в небе розовом,
нетопленый чернеет дом.
И мы, как Меншиков в Берёзове,
читаем Библию и ждём.
И ждём чего? Самим известно ли?
Какой спасительной руки?
Уж вспухнувшие пальцы треснули,
и развалились башмаки.
Уже не говорят о Врангеле,
тупые протекают дни.
На златокованом архангеле
лишь млеют сладостно огни.
Пошли нам долгое терпение,
и лёгкий дух, и крепкий сон,
и милых книг святое чтение,
и неизменный небосклон.
Но если ангел скорбно склонится,
заплакав: «Это навсегда»,
пусть упадёт, как беззаконница,
меня водившая звезда.
Нет, только в ссылке, только в ссылке мы,
о, бедная моя любовь.
Лучами нежными, не пылкими,
родная согревает кровь,
окрашивает губы розовым,
не холоден минутный дом.
И мы, как Меншиков в Берёзове,
читаем Библию и ждём.
1920
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
