К утру из них всего осталась треть
Солдатиков, стоящих на границе...
Так много слов, что можно умереть
От этих слов, и заново родиться.
Sarah
Забыть тебя. Забыться, и забить крест-накрест дверь в ломбард, исполнив амен. Cудьбу спустя беспамятство ссудить пытался под залог воспоминаний. И что теперь? Один и тот же день, громоздкий день, где каждый миг измерен - где каждый звук безмолвие задев, безвольно скуп, безмозглая потеря. И что теперь? Я выживу, поверь... Кому клянусь? Да всем, кому-угодно. Но не себе. По правилам потерь я лишь обязан клясться год за годом, и тупо подводить немой итог, осточертевший счастьем выживанья, и в этом странном счастье одинок я наблюдаю время в ожиданьи, что этот мир, напичканный тобой, как старый дом, насиженный тенями исчезнет вдруг, и буднично-пустой наскучит труд заученных стенаний. Исчезнет все и заново начнет,нажав
на play затянутой картинки, и все что было будто бы не в счет, а все что будет? Дальше без запинки... Ну здравствуй жизнь! Привет тебе, привет! Навзрыд дыша в оборванной удавке. Моя душа - занятнейший предмет: перелюбив, не требует добавки. Ну что ж вперед, навстречу новым дням. Мне хорошо и прочее так просто - в безгласном небе, месяцем взойдя, висит многозначительный апостроф. Прожить тебя, прижиться, и прижать холодный лоб к стеклу в оконной раме. И что теперь? Мне, в сущности, так жаль, что я тобою несмертельно ранен...
Милый мальчик, ты так весел, так светла твоя улыбка,
Не проси об этом счастье, отравляющем миры,
Ты не знаешь, ты не знаешь, что такое эта скрипка,
Что такое темный ужас начинателя игры!
Тот, кто взял ее однажды в повелительные руки,
У того исчез навеки безмятежный свет очей,
Духи ада любят слушать эти царственные звуки,
Бродят бешеные волки по дороге скрипачей.
Надо вечно петь и плакать этим струнам, звонким струнам,
Вечно должен биться, виться обезумевший смычок,
И под солнцем, и под вьюгой, под белеющим буруном,
И когда пылает запад и когда горит восток.
Ты устанешь и замедлишь, и на миг прервется пенье,
И уж ты не сможешь крикнуть, шевельнуться и вздохнуть, —
Тотчас бешеные волки в кровожадном исступленьи
В горло вцепятся зубами, встанут лапами на грудь.
Ты поймешь тогда, как злобно насмеялось все, что пело,
В очи, глянет запоздалый, но властительный испуг.
И тоскливый смертный холод обовьет, как тканью, тело,
И невеста зарыдает, и задумается друг.
Мальчик, дальше! Здесь не встретишь ни веселья, ни сокровищ!
Но я вижу — ты смеешься, эти взоры — два луча.
На, владей волшебной скрипкой, посмотри в глаза чудовищ
И погибни славной смертью, страшной смертью скрипача!
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
