Чуть белого в полузамёрзшем дёрне…
Да кровь рябины, сброшенная наземь…
Изъеденная мороком трава…
На свившихся от холода ветвях, чудь белого в развихрившемся небе…
Я жду зимы, скорее вьюга-жуть, так чтоб не спрятаться в нигде…
Не продохнуть…
Чтоб выжгло всё, что было между нами, дыханием мороза…
На заре…
Чтобы не почувствовать, как сердце жжёт измена…
Чтоб эта птица съёжилась и в горло…
Чтоб колом в горло…
И не зарыдать!!!
Чтоб чёрным мороком в размытом молоке
дни потекли,
спасаясь
рацио
от…
Бумага терпела, велела и нам
от собственных наших словес.
С годами притёрлись к своим именам,
и страх узнаванья исчез.
Исчез узнавания первый азарт,
взошло понемногу быльё.
Катай сколько хочешь вперёд и назад
нередкое имя моё.
По белому чёрным сто раз напиши,
на улице проголоси,
чтоб я обернулся — а нет ни души
вкруг недоуменной оси.
Но слышно: мы стали вась-вась и петь-петь,
на равных и накоротке,
поскольку так легче до смерти терпеть
с приманкою на локотке.
Вот-вот мы наделаем в небе прорех,
взмывая из всех потрохов.
И нечего будет поставить поверх
застрявших в машинке стихов.
1988
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
