Ах, небеса! Как вы полны презренья
к комочку плоти на земле - ко мне.
Зачем же ваше синее свеченье
меня манит и в яви и во сне?
Зачем я с вами говорю, ласкаю взглядом,
когда на отдыхе, откинувшись в траве,
я, как пастух, слежу за белым стадом,
медлительно плывущем в синеве?
Зачем вас не боюсь? И в молньи голубой
неистовой грозы, в раскатах грома,
и звездный купол видя над собой,
благословляю вас, как своды дома.
Хоть разум мне твердит - в миллионы раз
я вас ничтожнее, но сердце возражает,
что без меня, никто не приголубит вас,
вас, бедных, без меня, никто не приласкает.
Я пережил и многое, и многих,
И многому изведал цену я;
Теперь влачусь в одних пределах строгих
Известного размера бытия.
Мой горизонт и сумрачен, и близок,
И с каждым днём всё ближе и темней.
Усталых дум моих полёт стал низок,
И мир души безлюдней и бедней.
Не заношусь вперёд мечтою жадной,
Надежды глас замолк, — и на пути,
Протоптанном действительностью хладной,
Уж новых мне следов не провести.
Как ни тяжёл мне был мой век суровый,
Хоть житницы моей запас и мал,
Но ждать ли мне безумно жатвы новой,
Когда уж снег из зимних туч напал?
По бороздам серпом пожатой пашни
Найдёшь ещё, быть может, жизни след;
Во мне найдёшь, быть может, след вчерашний, —
Но ничего уж завтрашнего нет.
Жизнь разочлась со мной; она не в силах
Мне то отдать, что у меня взяла,
И что земля в глухих своих могилах
Безжалостно навеки погребла.
1837
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
