Ах, небеса! Как вы полны презренья
к комочку плоти на земле - ко мне.
Зачем же ваше синее свеченье
меня манит и в яви и во сне?
Зачем я с вами говорю, ласкаю взглядом,
когда на отдыхе, откинувшись в траве,
я, как пастух, слежу за белым стадом,
медлительно плывущем в синеве?
Зачем вас не боюсь? И в молньи голубой
неистовой грозы, в раскатах грома,
и звездный купол видя над собой,
благословляю вас, как своды дома.
Хоть разум мне твердит - в миллионы раз
я вас ничтожнее, но сердце возражает,
что без меня, никто не приголубит вас,
вас, бедных, без меня, никто не приласкает.
В кварталах дальних и печальных, что утром серы и пусты, где выглядят смешно и жалко сирень и прочие цветы, есть дом шестнадцатиэтажный, у дома тополь или клен стоит ненужный и усталый, в пустое небо устремлен; стоит под тополем скамейка, и, лбом уткнувшийся в ладонь, на ней уснул и видит море писатель Дима Рябоконь.
Он развязал и выпил водки, он на хер из дому ушел, он захотел уехать к морю, но до вокзала не дошел. Он захотел уехать к морю, оно — страдания предел. Проматерился, проревелся и на скамейке захрапел.
Но море сине-голубое, оно само к нему пришло и, утреннее и родное, заулыбалося светло. И Дима тоже улыбнулся. И, хоть недвижимый лежал, худой, и лысый, и беззубый, он прямо к морю побежал. Бежит и видит человека на золотом на берегу.
А это я никак до моря доехать тоже не могу — уснул, качаясь на качели, вокруг какие-то кусты. В кварталах дальних и печальных, что утром серы и пусты.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
