Из проулков чешуйчато-лиственных
в полушубке овчинном,
смотрит осень на каждого пристально,
для нее, что грачи мы –
хлопотливые, верные, здешние,
в своих гнездах дырявых
пережившие Сталина с Брежневым –
обескрылились зря мы…
Листья падают в осень – крылатятся
напоследок – не птицы ль?
Их полеты оплака… оплачены
нам бы – с круга не сбиться!..
торопиться пока не нахмурилось,
выпить тления хмель –
пока солнце, как сонная курица,
щиплет облака мел.
В переулках бугристых и пристальных,
не скрывая причины,
тонет осень. И все ее признаки
в хриплых криках грачиных.
На окошке на фоне заката
дрянь какая-то жёлтым цвела.
В общежитии жиркомбината
некто Н., кроме прочих, жила.
И в легчайшем подпитье являясь,
я ей всякие розы дарил.
Раздеваясь, но не разуваясь,
несмешно о смешном говорил.
Трепетала надменная бровка,
матерок с алой губки слетал.
Говорить мне об этом неловко,
но я точно стихи ей читал.
Я читал ей о жизни поэта,
чётко к смерти поэта клоня.
И за это, за это, за это
эта Н. целовала меня.
Целовала меня и любила.
Разливала по кружкам вино.
О печальном смешно говорила.
Михалкова ценила кино.
Выходил я один на дорогу,
чуть шатаясь мотор тормозил.
Мимо кладбища, цирка, острога
вёз меня молчаливый дебил.
И грустил я, спросив сигарету,
что, какая б любовь ни была,
я однажды сюда не приеду.
А она меня очень ждала.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
