На асфальтовой жаре
Я ли плавился зазря?
Мне ли город был верблюжьею пустыней?
А сегодня на дворе
Середина октября,
А сегодня на траве – холодный иней.
Солнца тот же самый шар,
Что в июле нёс пожар,
Нынче – лампочка дневного излученья.
Я ж, одетый в сто одёж,
Выношу тупую дрожь,
Шаг за шагом, как в загадке, коченея.
Для чего же за жарой
Наступил опять мороз? –
Разве что, для пересмены декораций.
Нос облазил кожурой,
А теперь дубеет нос,
Но с носами остаются домочадцы.
Греться – можно на плите,
Но в синюшной теплоте
Только тает одинокий иней сердца.
Шаг – январская метель,
Шаг – теплеющий апрель,
Я шагаю, чтобы именно согреться.
А хрустальные цветы
На хрустящей полосе
Будто свежезамороженные клумбы.
Там, где лавочки пусты,
Ходят парочками все,
И клубы влюблённых слов им греют губы.
Как таксист, на весь дом матерясь,
за починкой кухонного крана
ранит руку и, вытерев грязь,
ищет бинт, вспоминая Ивана
Ильича, чуть не плачет, идет
прочь из дома: на волю, на ветер -
синеглазый худой идиот,
переросший трагедию Вертер -
и под грохот зеленой листвы
в захламленном влюбленными сквере
говорит полушепотом: "Вы,
там, в партере!"
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
