О, господи! Когда же ты умрёшь,
изгнанник вечный, нищий проповедник?
Какую утренне-тоскующую ложь
в чертополохе тени летней
ты явишь вдруг, мучительно таясь
от прошлого за собственною ложью?
Зачем для смертного так беспокойна связь
бессмертия и бездорожья?
Прощай, учитель! Вот твоя сума.
Войди от нас в пристанище раздоров,
где бранью живы, но, сойдя с ума,
поют и, сидя у заборов,
плюют под ноги!..
Городок-скопец
прилип к вокзалу криво и полого,
как образец бессмертья, как от Бога
отпавший и бессмертный образец.
Я закрыл Илиаду и сел у окна,
На губах трепетало последнее слово,
Что-то ярко светило — фонарь иль луна,
И медлительно двигалась тень часового.
Я так часто бросал испытующий взор
И так много встречал отвечающих взоров,
Одиссеев во мгле пароходных контор,
Агамемнонов между трактирных маркеров.
Так, в далекой Сибири, где плачет пурга,
Застывают в серебряных льдах мастодонты,
Их глухая тоска там колышет снега,
Красной кровью — ведь их — зажжены горизонты.
Я печален от книги, томлюсь от луны,
Может быть, мне совсем и не надо героя,
Вот идут по аллее, так странно нежны,
Гимназист с гимназисткой, как Дафнис и Хлоя.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
