Гениальность – явление не столь редкое, как это нам порой кажется, хотя и не такое частое, как считают историки литературы, историки стран, а тем более газеты
пришвартован к перрону слуга тормозных семафоров
скорый, фирменный, номер 12 «Москва – Извини»
между нами двенадцать морей и один шумный город…
слишком много весомых причин
слишком мало любви
тратит время грехи пробивает на зубьях плацкарты запирает на ключ чемоданы прощаний в купе
я лечу самолётом приземленье в районе Монмартра
пью чинзано в кафе и бесстрастно жую канапе
от тебя до меня не протиснуться дням ожиданий
от меня до тебя
не измерить уже расстояний
не любовники даже на встречу не стало силёнок
постоянно выписывать чеки надеждам смешно
а на полке каминной тобою подаренный слоник
грусть трубит и уходит мелодия эта в окно
так продрогнет она как бездомный превратится в каштаны
а судьба
собирает остаткам любви чемоданы
станут ночи мудрее совы и утратят полёты значение
отломи от луны карандаш и пиши мне по морю стихи
мрут как мухи слова ...не найти золотого сечения
я билеты к тебе отправляю навечно в архив
ой, грехи наши тяжкие...
замолить бы
но тяжки грехи
Т. Зимина, прелестное дитя.
Мать – инженер, а батюшка – учетчик.
Я, впрочем, их не видел никогда.
Была невпечатлительна. Хотя
на ней женился пограничный летчик.
Но это было после. А беда
с ней раньше приключилась. У нее
был родственник. Какой-то из райкома.
С машиною. А предки жили врозь.
У них там было, видимо, свое.
Машина – это было незнакомо.
Ну, с этого там все и началось.
Она переживала. Но потом
дела пошли как будто на поправку.
Вдали маячил сумрачный грузин.
Но вдруг он угодил в казенный дом.
Она же – отдала себя прилавку
в большой галантерейный магазин.
Белье, одеколоны, полотно
– ей нравилась вся эта атмосфера,
секреты и поклонники подруг.
Прохожие таращатся в окно.
Вдали – Дом Офицеров. Офицеры,
как птицы, с массой пуговиц, вокруг.
Тот летчик, возвратившись из небес,
приветствовал ее за миловидность.
Он сделал из шампанского салют.
Замужество. Однако в ВВС
ужасно уважается невинность,
возводится в какой-то абсолют.
И этот род схоластики виной
тому, что она чуть не утопилась.
Нашла уж мост, но грянула зима.
Канал покрылся коркой ледяной.
И вновь она к прилавку торопилась.
Ресницы опушила бахрома.
На пепельные волосы струит
сияние неоновая люстра.
Весна – и у распахнутых дверей
поток из покупателей бурлит.
Она стоит и в сумрачное русло
глядит из-за белья, как Лорелей.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.